— Вы приехали.

Она сообразила, что миссионерка, должно быть, сократила путь, чтобы добраться сюда быстрее. И что она одна. Рядом с ней нет ниспосланного небом врача.

Сестра Маргарет не стала терять время на приветствия. Она сразу же вошла в хижину и начала осматривать Мтеми, забрасывая Анну вопросами. Что именно произошло? Его состояние изменилось? Как вы его лечили? Анна отвечала, но она мало что могла сообщить. Через несколько долгих минут сестра Маргарет повернулась к Анне. Лицо миссионерки помрачнело.

— Он в критическом состоянии — это очевидно. Я не пойму, в чем дело.

Невозможно сказать без рентгена и анализа крови. — Она говорила отрывисто, но в ее глазах появилось сострадание, когда она заметила, как напряглось лицо стоящей перед ней женщины. — Мы сделаем все, что в наших силах.

Открыв сумку, сестра Маргарет достала капельницу и повесила ее на крючок для фонаря над кроватью.

— Антибиотики, — сказала она, вонзая иглу в руку Мтеми и закрепляя ее с помощью бактерицидного пластыря. Его розовый цвет резко выделялся на фоне черного, походил на небольшой участок чужой кожи. — И хинин, — добавила сестра Маргарет.

 — На тот случай, если это церебральная малярия.

Анна безучастно кивнула. Она понимала все, что говорила и делала эта женщина. Но все плыло у нее перед глазами, казалось кошмарным сном.

— Его нельзя перевозить, — добавила сестра Маргарет. Она закрыла сумку и собралась уходить. — В любом случае, в Джермантауне мы не сможем сделать для него большего. Я немедленно радирую в Лангали, спрошу у них совета.

Она быстро пересекла комнату. У двери она остановилась и оглянулась, чтобы попрощаться. Удивление отразилось на ее лице, словно она только сейчас увидела эту странную сцену: колдун, белая женщина в африканской одежде, чемодан Луи Виттона в качестве стола, почти обнаженный пациент, ритуальные рисунки на его теле… Анна встретилась с ней взглядом.

— Все, что мы можем сделать сейчас, — сказала сестра, — это молиться.

После ухода миссионерки Анна попыталась последовать ее прощальному совету. Она закрыла глаза, отгородившись от дымящих углей, горящих амулетов, голосов ваганга, доносящихся снаружи, жужжания мух. В ее голове не было ни единой мысли. Только чувства — любовь, страх, недоверие.

И какие-то обрывочные картины. Вот Мтеми улыбается. Бежит. Танцует. Вот Мтеми лежит на ней. Делает ее своей женой…

Анна открыла глаза, и ее взгляд остановился на алтаре Зании. Пока она разглядывала множество африканских амулетов и других предметов, ей вдруг пришло в голову, что картина неполная: ведь Мтеми — человек двух миров, а не одного.

Анна подошла к чемодану и подняла крышку. Она тщательно пересмотрела свое скудное имущество и достала сначала Библию, а затем фотографию церкви Лангали.