— Я так и думал, — моя рука обвилась вокруг ручки кресла. — Кто те члены комитета, о которых говорил мой отец?

— Ах, да, — Сантос поправил очки и снова прочитал завещание. — Комитет будет состоять из следующих пяти членов: Эдуардо Агилар… — ожидаемо. — Мартин Эррера… — Муж Марии Лупе. Менее ожидаемо, но он был самым справедливым и уравновешенным человеком в моей семье. — Мариана Асеведо… — Председатель совета директоров Castillo Group. — Данте Руссо… — Стоп. Какого черта? — И Слоан Кенсингтон.

После его заявления наступила тишина.

Затем все головы в комнате повернулись к Слоан.

Она сидела ровно, ее лицо было бледным. Впервые за все время нашего знакомства она напоминала оленя, попавшего в свет фар.

Судьбой моего семейного состояния распоряжались пять человек, и мой PR-агент был одним из них.

И снова: Какого черта?

ГЛАВА 16

Некоторые вещи в жизни имели смысл. Например, понятие причины и следствия, солнечное тепло и самки богомолов, убивающие своих партнеров после секса. Никакого шума и суеты — они получали свое удовольствие, и самцы им больше были не нужны.

В некоторых вещах смысла было меньше, например в рождественских песнях в октябре или в том, что я решала, должен ли Ксавьер продолжать получать свое ежегодное пособие от отца, как это было до смерти последнего.

Это было не идеально, но, поскольку условия получения наследства были связаны с образом в СМИ, я это понимала.

Но были и вещи, которые вообще не имели смысла, например попадание в комитет, в котором я должна была определить судьбу семи целых девяти десятых миллиардов долларов.

Я не была членом семьи, не руководила корпорацией и не понимала, какого черта я делаю в этом списке.

— Я не знала, — сказала я. — Твой отец никогда не говорил мне об этом.

Это был день после оглашения завещания, и мы с Ксавьером сидели у бассейна, пока два его кузена-подростка спорили над последним кроссвордом New York Times, сидя в нескольких метрах от нас.

В то утро я проснулась рано, чтобы позаниматься йогой, и когда возвращалась из тренажерного зала в особняке нашла его здесь. Мне нужно было отдохнуть от постоянных взглядов и перешептываний, и я не была до конца уверена, что Лупе не попытается зарезать меня во сне.

Кастильо были, мягко говоря, не в восторге от моего участия в финансовых делах их семьи.

— Я тебе верю, — Ксавьер провел рукой по лицу и помотал головой. Он был необычайно сдержан для человека, который только что узнал, что все его наследство зависит от одной работы и решения одного комитета. — Все это в стиле Альберто Кастильо.

Я чувствовала, что он не договаривал, но сейчас было не время для расспросов.

Если не считать случайных звонков и пресс-релизов, мои отношения с его отцом были ограничены.