Я не была уверена, как это будет, но чем ближе мы подъезжали к аэропорту, тем сильнее у меня обострялось дурное предчувствие.

Конечно, я не знаю, что может случиться, когда меня не будет окружать работа, но если Ксавьер думает, что в Испании обманом сможет заставить меня ослабить бдительность, то он ошибается.

Отпуск или нет, я все ещё остаюсь собой. Я не позволяю людям узнавать меня глубже того предела, который ставлю. И ничто этого не изменит — даже вынужденный недельный отпуск с моим клиентом-заклятым врагом.

ГЛАВА 5

Мы со Слоан летели на Майорку в молчании. Я догадывался, что все это время она планировала мою смерть, но, к счастью, когда мы приземлились, на всех острых предметах не было следов крови.

К тому времени мы так устали, что она не стала спорить по поводу того, чтобы разделить виллу со мной, а я не протестовал, когда она заняла главную спальню. Я был просто счастлив упасть в постель и отключиться."

"Несмотря на мою усталость, это был прерывистый сон, сопровождавшийся повторением одного и того же. Я переходил мост с Херши, моей любимой в детстве собакой цвета шоколада, но каждый раз, когда я проходил половину пути, щели между досками увеличивались. Как бы я ни старался перепрыгнуть их или уцепиться за перила, мы проваливались в пропасть. Я погружался в зыбучие пески и беспомощно наблюдал, как река уносит мою любимую собаку.

Херши умерла много лет назад от старости, но для меня это не имело значения. Сокрушительный якорь провала тяготил меня сильнее зыбучих песков.

Падение повторялось снова, и снова, и снова, пока я не проснулся с колотящимся сердцем и мокрым от пота телом.

Вариации этого сна преследовали меня годами. Иногда я был с Херши. В других случаях я был со своей матерью, старым другом или бывшей девушкой. Кто бы это ни был, результат оставался прежним.

Я застревал в песке, наблюдая, как они умирают.

— К черту это, — мой резкий голос прогнал нескольких призраков, когда я сбросил с себя одеяло.

Было всего восемь. Обычно я не вставал раньше десяти, но я больше не мог оставаться в постели.

Я включил настолько холодный душ, насколько это было возможно, и смыл остатки ночи.

Это был просто глупый сон. Я не собирался позволить ему испортить мне поездку, и я уверен, что не собираюсь углубляться в то, что это означало. Неведение было блаженством.

Я стал натирать мыло усерднее.

К тому времени, как я вытерся полотенцем и натянул рубашку и брюки, я загнал беспокойство в дальние уголки своего сознания, где ему и место.

Я шел на кухню, но остановился на полпути, когда мое внимание привлекло какое-то движение.

Я остановился как вкопанный.

Слоан тренировалась на задней террасе. На ней была майка и лосины для йоги. Лосины для йоги.