Формально я доставляла ему удовольствие, но пылала моя кожа, словно это меня дразнили. Каждое посасывание доходило до моего клитора, каждый поворот и поглаживание сжимали мышцы моего живота, пока я не застонала от желания.

Я взяла его еще глубже, надеясь, что это утолит мой голод. Влажные, небрежные звуки минета смешивались с его громкими стонами, когда он вцепился в мои волосы, чтобы удержаться, а сам задыхался и извивался в моем рту.

От нежного поглаживания по коже головы побежали мурашки. Соски до боли затвердели, но я не успела насладиться этим ощущением, как его член вонзился мне в горло.

Я задыхалась, глаза слезились, а из уголков рта текла слюна, когда я пыталась заглотить его полностью.

Руки Ксавьера ослабли, но мои протестующие стоны заставили их снова напрячься. Он грубо усмехнулся.

— Тебе ведь это нравится, правда? — он потянул меня, привлекая мой взгляд на себя. Как прекрасно его похоть очерчивала скулы и напрягала его брови. — Черт, Луна, ты так хорошо выглядишь, стоя на коленях, задыхаясь от моего члена.

От его грязных слов мои бедра сжались. В животе затрепетало, когда он взял меня за голову и вогнал последний дюйм в мое горло.

Я снова задохнулась, его член оказался так глубоко, что мой нос коснулся его живота, и в тот момент, когда в глазах защипало, он вытащил его настолько, что на моем языке остался только кончик.

Я успела втянуть воздух, прежде чем он вошел в меня снова, и снова, и снова, с каждым разом все сильнее и быстрее, пока жестокий ритм не совпал с болезненным стуком моего сердца.

Узел вожделения в моем животе завязался еще туже. Я так раскраснелась, что, казалось, от прикосновения воды к коже пойдет пар, и, несмотря на то что в горле першило, я не могла удержаться от того, чтобы не провести рукой между своих ног.

— Не твоей рукой. — Резкий приказ Ксавьера остановил меня за секунду до контакта. Я издала еще один скулеж протеста, но на этот раз он был неумолим. Его тело переместилось, но он не отпустил мои волосы, просунув ботинок между моих ног. Он прижал носок ботинка к моему самому чувствительному месту, вызвав приглушенный вскрик.

Я так отчаянно желала большего трения, что не думала. Я просто сделала, как он просил, и устроилась на его ботинке.

Я раздвинула ноги пошире, и от прекрасного трения и давления кожи о шелк и нежную, чувствительную плоть у меня все заныло.

Мои стоны становились все интенсивнее, я набирала скорость, бесстыдно терлась о его ботинок, пока он трахал мой рот.

Мне было все равно, насколько это непристойно и есть ли люди по ту сторону двери; я была слишком погружена в пьянящие ощущения.

Шнурки скреблись о мой набухший клитор и посылали по телу острые молнии удовольствия.