Поэтому судебный процесс закончился полной победой жены Ковалева-младшего. Ей отошла половина стоимости бизнеса, а также половина денег на счетах в банках. Знаешь, о какой сумме речь шла?

Костя вопросительно поднял бровь.

– Более ста сорока миллионов рублей и около пятисот тысяч долларов. Как ты думаешь, можно за такое рассердиться всерьез?

Таганцев коротко присвистнул:

– Да уж. И ударил же, гад, в то же самое место. В налоговую недоимку, то есть необходимость расстаться с деньгами. Вот только Сашка наша – не Кира Плиновская с ее миллионами. Хотя для Лены и Сашки двести восемьдесят тысяч тоже вполне себе ощутимые деньги. Вот ведь скотина какая этот Ковалев. И что теперь делать?

– Что делать с Сашкиными неприятностями, я сказал. Деньги уплатить, в дальнейшем быть аккуратной и бухгалтерию вести так, чтобы комар носа не подточил. А с Ковалевым я разберусь.

– В смысле, накажешь?

– Наказать человека такого уровня, как Ковалев, у меня руки коротки. – Миронов усмехнулся. – Но гадить Лене он больше не будет, это я обещаю. Но и ты, мил друг Костя, тоже мне пообещай, что Лена о моей помощи ничего не узнает.

– Как это? – опешил Таганцев. – Она же ждет меня после нашего разговора. Что я ей должен сказать, по-твоему? Если это не ты налоговую натравил, тогда кто?

– Ты можешь сказать ей про Ковалева, только проследи, чтобы она не напортачила чего-нибудь сгоряча. Кинется же в самое пекло, как пионер-герой. Знаю я ее бескомпромиссную тягу к справедливости.

– А откуда я, по-твоему, про Ковалева узнал?

Миронов вдруг рассмеялся, и в этом смехе впервые за всю их встречу не сквозила боль. Хороший он был, открытый, легкий.

– Кость, ну ты же опер все-таки. Придумай что-нибудь. Ты можешь сказать, что я поклялся тебе собственным здоровьем, что ничего против Лены и Сашки не предпринимал. Что ты мне поверил и решил поискать, кто еще мог затаить недоброе против судьи Кузнецовой. И вышел на Ковалева. Сам.

– Нет, я так не могу, – заупрямился Таганцев. – Не привык я, знаешь ли, чужие заслуги себе в актив записывать. Да и, кроме того, если я про Ковалева узнал, значит, действовать надо. Останавливать его или хотя бы дать понять, что мы в курсе его подлости.

– Ну, так и скажешь, что ты предпринял меры. Подключил кое-каких людей, которые могут повлиять на Ковалева. Кость, это тот случай, когда ложь во благо. Если Лена считает меня способным на подлость, то и помощь от меня не примет, а если и примет, поскольку речь идет о Сашке, то будет чувствовать себя неловко и обязанной. А мне это не надо.

– Да не поверит она в такое совпадение, – продолжал упираться Таганцев. – Сегодня утром я про Ковалева не знал, а после встречи с тобой уже в курсе.

– После не значит вследствие, – назидательно проговорил Миронов.