Сегодня я пришла на работу раньше Димы, разделась, убрав в шкаф легкий свободный плащ, расправила складки широкого, очень модного балахонистого платья от известного дизайнера, подаренного мне Мироновым весной и оказавшегося сейчас как нельзя кстати. Платье, которое очень мне понравилось и которое я бы ни за что не купила сама из-за его совершенно неприличной цены, сейчас надежно скрывало мой уже вполне оформившийся живот.

«Лена, Лена, ну что ты себя обманываешь, – с горечью сказала я сама себе. – Сколько ни оттягивай неизбежное, а совсем скоро твое положение перестанет быть секретом. Так что для совершения неизбежных признаний у тебя остается совсем немного времени. Неделя, максимум две».

За моей спиной хлопнула дверь кабинета. Я вздрогнула, закрыла дверцы шкафа, обернулась, надеясь, что и сегодня мое чудо-платье не подведет. В кабинет влетела Машка, возбужденная до невозможности какой-то крайне важной новостью. За годы нашей дружбы я свою подругу хорошо изучила, она всегда с трудом сдерживает нетерпение, когда ее так и тянет поделиться какой-нибудь сенсацией. Или тем, что она считает таковой.

– Ты не представляешь, какое дело мне расписали, – заявила она громко. – И уже даже первое слушание назначили.

– Только не говори, что какого-нибудь маньяка, – улыбнулась я. Машкино пристрастие к громким уголовным процессам с жутким содержанием мне было хорошо известно.

– Дело Киры Плиновской, – выпалила подруга.

Я невольно вздрогнула. Сейчас, когда связанные с блогом проблемы Сашки были позади, за судьбой инфоцыган вообще и Киры Плиновской в частности я не следила. Мне это было просто неинтересно. Правда, изучив все имеющиеся в свободном доступе материалы, я больше не считала именно Плиновскую преступницей."

"Конечно, то, что она делала, носило определенные признаки мошенничества, но, с другой стороны, тогда можно было попробовать обвинить в мошенничестве психологов, дающих частные консультации, в том числе и онлайн. То, что они делали и говорили, давало психотерапевтический эффект и существенно облегчало душевную боль, как и тренинги Плиновской, дающие главное, чего не хватает многим людям, – надежду.

Именно так я подруге и сказала.

– Ой, не знаю, – вздохнула Машка. – Я пока еще только изучаю материалы дела, хотя сроки сжатые. И адвокаты давят, и следствие, да и общественный резонанс такой, что я себя просто на сцене ощущаю. Это ж сколько глаз будет за процессом следить, подумать страшно. Но выглядит это все не очень красиво. И государство такие, как Плиновская, обманывают, и людей тоже. Обещают красивую жизнь, а все остается по-прежнему. Как говорится, не потопаешь – не полопаешь, а все остальное от лукавого.