Мороженое размазалось по белой футболке Смолякова.

— Извини, — поморщилась я.

— Ерунда, — милостиво махнул Смоляков, подняв сына.

Мне ничего не оставалось, кроме как идти за ним, думая о том, что сегодня Смоляков чересчур долго на руках нашу небольшую семью. Сначала — меня, теперь — сына.

Кстати, слова Даниила о мази оказались пророческими. Действие чудо-препарата заканчивалось, и я чувствовала подступающую боль.

Я облизывалась, глядя на бардачок в машине Смолякова, ощущая себя едва ли не воровкой."

"Просто мне очень сильно хотелось опять порхать, как бабочка, жужжать, как пчела, и не надеяться на помощь мускулистых красавцев.

— Даже не вздумай! — пригрозил мне Даниил.

— О чём ты? — прикинулась я невинной овечкой.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я, — усмехнулся хоккеист. — Сейчас я заеду в аптеку, будешь пользоваться тем средством, что доктор прописал.

— Я ни о чём таком не думала! — гордо ответила я, усаживаясь поудобнее в роскошном салоне автомобиля.

— Ага, верю.

— Молчи, Смоляков, я тебе тоже не слишком сильно верю! — съязвила в ответ я. — Потому что…

Потому что, не знаю почему.

Но внезапно Даниил наклонился и легко коснулся своими губами моих. Нежно и очень чувственно. Я бы даже сказала, очень поверхностно.

Но его руки довольно крепко сцепились на моей талии, он дёрнул меня к себе, давая понять, что ему хочется большего, чем этот невинно-нежный поцелуй.

Не знаю, что случилось бы со мной, реши он проявить чуть большую активность.

Потому что Даниил застиг меня врасплох. Я бы даже не сумела отреагировать, как приличная девушка, которая не хочет, чтобы её целовали.

Но правда в том, что последний раз приличную девушку целовали очень и очень давно.

15. Настя

Мои губы сейчас начали гореть даже от такого нежного поцелуя, а в голову ударило пьяным возбуждением и игривым желанием. Хотя я не пила даже газировку!

Я очнулась, только когда Даниил сам отстранился, буднично спросив:

— К тебе или ко мне?

— Ко мне, конечно же, — машинально ответила я и сразу же пояснила, чтобы звёздный хоккеист не возомнил о себе слишком много. — Мне нужно уложить спать своего сына.

— Нашего сына, — напомнил Смоляков, заводя мотор.

— И об этом, тоже, кстати, хочется поговорить. С чего вдруг тебе приспичило узнать, кого удалось осчастливить ребёнком? — спросила я.

Потом мысленно отсчитывала от десяти до нуля и обратно, чтобы унять бешено колотящееся сердце и ток разгорячённой крови.

— Если я тебе назову причину, ты будешь надо мной смеяться!

Автомобиль послушно заскользил по улицам вечернего города.

— Нет, мне очень не смешно, Даниил. Ты материал сдал? Сдал. То есть этим самым ты признал, что никак не претендуешь на отцовство и прочее.