— Я заметил, у тебя слабость к крокодилам. А так спать с ним будешь и Назарку вспоминать.

— Я что, ребенок, чтобы с игрушками спать в обнимку?

— Не ребенок?

Даже отвечать не стала.

У-у-у-у. Чтоб у него каждый вечер расслабиться не получалось, за слова обидные.

Уже возле подъезда, перед тем как мне надо было выйти из машины, Суханов снова заговорил:

— Обиделась, да?

— Нет, конечно. Что ты? На дураков не обижаются, — бурчу, дергая ручку двери. Закрыто.

— Вот именно поэтому я на тебя никогда зла не держу. А мы идеальная пара, согласна? — слишком радостно говорит он, нажимая на кнопку разблокировки.

— Ага, так же, как и обезьяна с тигрицей. — Надеюсь, он догадался, что тигрица все-таки я.

Ночью спала я плохо. Настолько плохо, что мне снился Суханов с погремушкой в руке, успокаивающий плачущую МЕНЯ. Меня, которая была с соской во рту и капризничала, швыряя в парня какие-то палки, когда он пытался подгузник на мне поменять.

Неудивительно, что проснулась я в холодном поту, когда часы показывали четыре утра.

Подошла к окну, чтобы на город спящий посмотреть, но увидела другое.

В квартире напротив горел свет. Впервые за столько времени. Шок. Сенсация. Назарка дома. Было желание бинокль в руки взять, но вовремя себя пересилила. Я вместо этого схватила полотенце из тумбочки и в ванную потопала.

Ребенок, говоришь?

Еще посмотрим.

А то заладил: повзрослей да повзрослей.

— Любаня — дочка химика? Нашего химика? Серьезно? Помнишь, он говорил несколько раз про дочку свою, умницу, которая… А что с видом? Сегодня свадьба у кого-то?

Анька прекрасно знает, как я к платьям отношусь в такое время года, поэтому и косится.

Еще хорошо, подруга не в курсе, что я второй день как на парад собираюсь.

— Вещи все перестирала, осталось только это."

"Угу. Не буду же я признаваться, что меня Сухой малявкой обозвал и я решила обратное ему доказать. Сначала видом, а уж потом и восприятием, и реагированием на его царскую наглючую персону.

— Издеваешься? — само собой, не поверила мне. М-да. Врушка из меня, как из Назара серьезный парень. То есть — никакая.

И ведь не получится придумать что-то правдоподобное, она меня всё равно раскусит. Поэтому я просто предлагаю идти на пару, которая начнется через десять минут.

— По-ли-и-ина. — Ох ты ж, кочерыжкой мне по голове. Этот голос сложно не запомнить.

Ёлкин.

— Доброе утро, По-ли-и-на.

— И тебе, Ёлкин, не хворать, — говорит Алипатова, явно не особо радуясь появлению парня, который помешал ей меня расколоть на подробности.

— Привет, Леш. — И с ноги на ногу переминаюсь, не зная, что ему сказать. — Как дела?

— Тебя увидел, и лучше стало. — Эх, Лелик, хороший ты парень, а главное, добрый.