За этот малюсенький промежуток времени Суханов смог втереться в доверие к моей подруге настолько, что та с открытым ртом сидела и ловила каждое его слово.

А у меня в голове не укладывается, вот как так? Смотришь на него — ну, вылитый ангелочек без крыльев. И салфеточка под рукой, и спина прямая, и не ухмыляется, как дурной. Но я же чувствую. Мягким местом чувствую, что рядом со мной сидит существо с рогами. И это я его сейчас не с барашком сравнила. Барашки милые, а он…

— Креветка, ты меня своим молчанием пугаешь немного. — И лапу тянет ко мне. Брови хмурю, не понимая, что он задумал.

А-а-а. Лба коснулся. Айболит, блин. — Вроде не горячая. Ты разговаривай, ладно? Я привык, что ты бубнишь что-то постоянно, а сейчас как-то… короче, молчаливая пантера меня смущает.

Ох, как мне ему ответить захотелось.

Но я же девочка, ругаться в общественном месте — табу. Поэтому я ему просто по ноге долбанула и улыбнулась, когда он поперхнулся.

— Водички? — голосом а-ля диснеевская певица пододвинула к нему стакан.

— Кхм-кхм. — Ой, покраснел-то чего? — Лучше чай, пожалуйста.

Ой, да без проблем. Я и чай налить могу. Как в кружку, так и на голову.

По столу взглядом бегаю, а заварника-то нет.

— Воду пей, — повторно двигаю стакан к нему. Привередливый какой, поглядите-ка.

И пока я Алипатовой глазами объяснить пытаюсь, типа всё нормально. Мы с этим зубастым всегда так общаемся, можешь привыкать… Суханов все-таки умудряется наклониться ко мне, чтобы прям в ухо прошептать:

— Не ревнуй. Или ревнуй — это прикольно.

Че-го?

Во загнул, а. Какая ревность? Он, вообще, о чем? Ну, общается он с Анькой, подругой моей, да пусть общается. Мне-то что? Ничего. Я сама молчать хочу.

Ревную. Три ха-ха.

Тоже мне нарцисс облезлый. А главное, он ведь и правда так думает.

Чего удивляться? Парень-то с приветом.

Минут через пять Алипатова покинула нас, не удержавшись и подмигнув мне напоследок. Ничего, я промолчала. Помахала ей и отчего-то выдохнула. Теперь всё. Можно не сдерживаться.

— Никогда в жизни я тебя ревновать не буду, — говорю парню, зубами цокая. — Ни-ко-гда. Я тебе не Любаня.

— Наконец-то. Пантера вернулась. — Эй, он обрадовался, что я орать на него начала? Что он за человек? — Я уж думал, всё, не ту тигрицу на роль своей девушки нашел.

Где боевой настрой? Где желание расчленить всех законами и добить книжками? Или ты передумала? Учти, я отказа не принимаю.

— Ну уж нет. Ты заплатишь за меня годовую аренду.

— Тогда улыбайся, что ли. Вот так… — и улыбку мне свою зубастую показывает. — Давай, давай.

Ладно, раз просит.

Мне не сложно.

Тем более улыбку Пеннивайза я люблю.

— Хватит, — парень отодвигается от меня и чуть ли не крестится. — Буду всем говорить, что полюбил тебя не за улыбку.

— А за что? — опять ляпаю не подумав.