Жаль, что у нас не осталось времени, я бы попросила тебя сыграть ту мелодию.

Тристан обернулся, и его сердце защемило от тоски. Он вспомнил, как в тот день, когда в его комнату ворвалась храбрая девчушка, играл любимую партию, написанную для Анны.

– Я уже давно не играю, леди Адалина.

Тристан оглянулся, но ее уже не было. Перевесившись через карниз, он высунулся в окно и увидел Адалину на балконе ее покоев. Она стояла у трубы и дула на ладони. Эта сумасшедшая съехала вниз по трубе! Тристан против воли улыбнулся, и Адалина, словно почувствовав его взгляд, подняла голову и помахала рукой.

Он махнул ей в ответ, а потом закрыл окно и направился к выходу.

В коридоре, как и предрекала Адалина, он обнаружил Альберто, прятавшегося за статуей обнаженной девы. Осознав, что его обнаружили, старик попытался ретироваться.

– А ну стой! – приказал Тристан.

– Мой принц, простите, меня ждут важные дела, – пролепетал старик, тряся подбородком.

– Понимаю, выведать, кого из служанок поимел южный принц, это очень важное дело, но не настолько, чтобы ослушаться моего приказа. Проводи меня до покоев, старик, иначе я позабочусь, чтобы последние дни своей жалкой старости ты провел на помойке.

 – Тристан говорил со светской улыбочкой, но его взгляд был жестче стали. Он не мог позволить слуге остаться здесь. Что, если этот проныра поймет, что девушка выбралась через окно? Тогда он легко догадается, что то была вовсе не служанка, а Адалина собственной персоной. – Чего встал? Живо за мной!

У Альберто не осталось другого выхода, и он засеменил следом.

Добравшись до покоев, Тристан стянул одежду и забрался под одеяло.

Он долго не мог уснуть, пытаясь выкинуть из головы поцелуй, которого никогда не должно было случиться. Еще больше он старался не думать о той, с кем никогда не должен был встретиться вновь, а теперь волею судьбы заключил с ней сделку.

Глава 32

Она не была в родных краях четыре года. Четыре года отделяли ее от наивной избалованной девочки, которая в одно мгновение пережила предательство близкого человека, лишилась родного дома и веры во все светлое и запятнала руки кровью.

За это время Колдхейм не изменился. Старый порт, заполненный купцами и рыбаками.

Припорошенные снегом улочки, на которых дети в меховых шубках и шапках бегали, устраивали снежные бои и лепили снеговиков. Оживленная центральная площадь, где жители города суетились в последних приготовлениях к ежегодной весенней ярмарке. Ледяной замок вдали на холме, шпили башен которого пронзали хмурое небо."

"Сердце Авроры болезненно сжималось от тоски по дому и ощущения, что она здесь чужая. Колдхейм остался прежним – суровым, но прекрасным. Но Аврора изменилась.