Рэндаллу не хотелось рассказывать всей правды об обручальном перстне. Это принадлежало только ему и Авроре. Только ей он собирался поведать все без утайки.

– Память вернулась постепенно, – соврал он не моргнув. – Думаю, повлияла жизнь на острове Имфиа. Там мне не приходилось каждый день бороться за жизнь, и в тишине и спокойствии я начал медленно вспоминать прошлое. А продали меня, потому что не признали во мне представителя знати. По роковой случайности именно в ночь крушения я снял фамильную печатку.

– Перстень с камнем северян до сих пор на вашем пальце. Работорговцы настолько совестливы, что постыдились отобрать его? – раздался из правой части зала незнакомый, полный холодной насмешки голос. На Рэндалла с неприкрытым презрением смотрел худой жилистый мужчина лет сорока с темно-русыми волосами по плечи.

Рэндалл только сейчас узнал в нем южного лорда Дарэна, близкого доверенного Артура. Рэндалл смерил его скучающим взглядом.

– Нет, его у меня отобрал капитан работоргового судна еще на корабле. Но ему не посчастливилось спустя два года напасть на жителей Имфиа. Я убил его и вернул перстень.

Рэндалл сделал то, чего не позволял себе на протяжении всего Совета, опасаясь потерять самообладание. Он посмотрел в дальний угол помещения, где у стены на скамейке сидела Аврора рядом с Закарией. На ее лице он увидел непередаваемую боль. Он провел пальцем по холодной поверхности камня души и мысленно обратился к любимой: «Я все вспомнил только благодаря тебе. Лишь благодаря тебе я вернулся».

Взгляд Авроры был таким понимающим, словно она услышала его.

– Все пережитое тобой ужасно, – впервые голос подал Уилл.

Рэндалл вздрогнул. Поведение любимого брата стало для него загадкой. Уилл даже не смотрел в его сторону и был мрачнее тучи.

– Спасибо, – вымолвил Рэндалл, желая встретиться с ним взглядом, но тот продолжал изучать лакированную поверхность стола.

– Совету нужны доказательства правдивости ваших слов, Ваше Высочество, – вмешался лорд Мортис. За прошедшие годы пожилой мужчина стал еще тучнее. Казалось, кресло под ним не выдержит нагрузки и вот-вот сломается с громким треском.

Рэндалл молча встал, снял с себя сюртук, а потом засучил рукава рубашки и продемонстрировал всем собравшимся запястья. На левом красовался шрам от ожога в виде заковыристой буквы.

– Это письменность Тургота. Буква «Х» обозначает принадлежность рабов к дому Хамьеров, владельцев бойцовой арены. А это… – Рэндалл кивком указал на цветок с шестью лепестками и двумя продолговатыми листьями на правом запястье, – клеймо дома Аверо. Маттео Аверо был вынужден клеймить своих рабов из-за порядков, установленных на их землях. Это достаточное доказательство правдивости моих слов? – спросил Рэндалл с долей издевки.