Простой народ жить припеваючи не стал (а когда это он жил припеваючи?), но жизненный уровень приподнялся. Это привело к тому, что массовые выступления в поддержку избирательной реформы как-то сами собой понемногу сошли на нет – к тихой радости властей.

Оказалось, рано радовались. Тишь, гладь да Божья благодать не продержались и десяти лет. В начале 1830-х Англию, нехорошо улыбаясь, посетил с недружественным визитом очередной экономический кризис, и наша старая знакомая Старушка Экономика, жалобно пискнув, укрылась подальше за кулисами. Снова вернулись прежние беды и напасти, делавшие жизнь рабочего люда невыносимой.

И борьба за реформу избирательного права вспыхнула с новой силой. С одной существенной разницей: теперь появилось немало людей, уже нисколько не полагавшихся на мирные манифестации. Слишком многие слишком хорошо помнили «бойню под Питерлоо», когда на совершенно мирный митинг налетела с саблями наголо боевая кавалерия, оставив одиннадцать трупов и сотни четыре раненых (а многие и сами были участниками того митинга). И решили не без оснований, что власть понимает только силу…

В 1881 г.

взбунтовавшиеся бристольцы несколько дней были фактическими хозяевами города. Сначала рабочие ворвались в тюрьму и освободили арестованных товарищей, затем сожгли здание магистрата и дворец местного епископа – видимо, чем-то особенно досадил. Потом стали громить государственные учреждения и разного рода общественные заведения. Дошло и до грабежей частных домов. Это уже, безусловно, действовали не рабочие, а тот совершенно аполитичный элемент, что примыкает к любому мятежу исключительно с целью пограбить.

Власти вызвали войска, и солдаты стали стрелять (зачитать «Закон о мятеже» никто не удосужился).

Итог: 12 убитых, 94 раненых, 102 человека арестованы, четверо из них, признанные зачинщиками, повешены по приговору суда. Были ли они зачинщиками на самом деле, до сих пор неизвестно.

Семь лет спустя в Бирмингеме, когда власти запретили тред-юнионам провести совершенно мирный митинг в помещении городского крытого рынка, четыре дня продолжалось форменное побоище между сторонниками реформ и солдатами, к которым примкнули срочно собранные в изрядном количестве «специальные констебли».

А в промежутке между этими двумя крупными мятежами в Англии там и сям постоянно вспыхивали более мелкие. Так что власти оказались в положении того медведя из сказки, который безуспешно сражался с тучей комаров: медведь, конечно, зверь могучий, но комаров много, и они крохотные, ни клыками охватить, ни когтями не уцапать.

Конечно, никак нельзя сказать, что власти опустили руки и отступили. Они стремились подавлять любые выступления, неважно, мирные или насильственные.