Можно было попробовать проскочить на машине от перелеска до перелеска, ложбинкой до следующей ложбинки. За спинами атакующих можно попробовать проскочить на север."

"Грохот разрыва ударил не только по ушам. Капитан Дятлов ощутил его всем телом, всеми внутренностями, на какое-то время потеряв связь с реальностью. Он сразу не понял, отбросило его взрывной волной или только оглушило. А может, и убило? Боль в пальцах подсказала, что он жив, он чувствует боль, а значит, тело живо и можно сражаться, командовать. Но вместо слов из горла вырвался только хрип, переходящий в глубокий кашель.

Из-за вони сгоревшей взрывчатки, из-за пыли и дыма горящих танков дышать было нечем. Артиллерист попытался подняться и сразу почувствовал на себе тяжесть. Его присыпало землей. С трудом выбираясь из земли, стряхивая ее с головы, с тела, он оперся на руки и, перевернувшись, сел в неглубоком разрушенном артиллерийском окопчике.

Тела лежали, разбросанные взрывом. Наводчик Федоров скорчился у панорамы, и по лафету стекала кровь. Само орудие лежало на боку. Из щитка в правом верхнем углу был вырван большой кусок металла.

Накатник был разбит, и обнаженная часть блестела от стекавшей смазки. В голове гудело, но Дятлов соображал ясно и четко. Это второе орудие. Есть еще два, и они, кажется, стреляют. Оборону держала батарея Дятлова и стрелковый батальон неполного состава.

Комбат поднялся на дрожащих от контузии ногах, оперся руками в разваленный бруствер и посмотрел вперед. В поле горели немецкие танки, много танков. Молодцы артиллеристы, хорошо освоили науку. Поле усеяно телами фашистских солдат, где-то почти беспрерывно бьет и бьет пулемет.

Кажется, станковый, значит, наши еще держатся. А вот немецкие танки, обтекая позиции слева, уже подходят к окопам пехотинцев. Почему молчит орудие Федулова? Комбат поднялся и посмотрел на соседнюю позицию. Орудие молчало, и возле него никого не было.

– Огонь! – хрипел Дятлов, падая на колени, поднимаясь и снова пробираясь через обломки ящиков, комья земли. – Орудие, огонь! Я приказываю…

Но орудие молчало, никто не бросался к зарядным ящикам, не подносил снаряды, никто не наводил прицел. И только добравшись до позиции, комбат понял, что стрелять тут было некому.

Несколько разорвавшихся вблизи снарядов сделали свое дело. Наводчик орудия лежал возле станины. Наверное, его убило первым или одним из первых. Его место занял командир орудия. Сейчас он лежал посреди орудийного дворика на спине и смотрел мертвыми глазами в небо. Заряжающий так и умер со снарядом в руках, не добежав до орудия всего нескольких метров.

Дятлов, шатаясь, подошел к пушке и проверил ее работу. Орудие не пострадало, оно могло стрелять, и снаряды к нему были.