– Нет, Виктор, зачем нам рисковать! Наша задача эту мразь уничтожать, чтобы на земле чище и светлее становилось. Пусть свою жизнь вымаливает вот этот хлопчик! Слушай меня, Дмитренко! Идешь в этот лаз и выволакиваешь к колодцу динамит. Сделаешь, и считай, что от расстрела ты спасся. Лично прослежу через наркомат, чтобы тебе зачли этот подвиг. Принесешь взрывчатку, и тогда мы возьмем Фрида.

Самым главным было, чтобы Федорчук раньше времени не собрался бежать. Тогда взрыва не предотвратить. Мы повели Дмитренко к колодцу, но тут один из сержантов НКВД предупреждающе поднял руку. Дмитренко сразу положили на землю, чтобы не шевелился и молчал. Схватив автоматы, мы залегли, кто где стоял. И вот в колодце послышался шорох, посыпалась в воду труха, а затем над краем старого сруба показалась голова человека. Незнакомец долго, почти пять минут, сидел не шевелясь и прислушиваясь. И только потом перекинул тело через край полусгнившего сруба и… попал в руки оперативников НКВД.

Крики, звуки борьбы, и тут же Федорчука потащили за угол ближайшего дома. Сейчас раздастся взрыв. Черт, как обидно, что не успели. Сейчас всех, кто там есть, размажет по бревнам дома и разбросает по всей округе. Но взрыва не было. Федорчука подтащили ближе, и Шелестов осветил его лицо фонариком.

– Ну вот и снова свиделись! Капитан Вальтер Фрид? Нет, нет больше никакого Вальтера Фрида, есть изменник Родины Василий Федорчук! Узнал нас?

Сосновский подошел и посмотрел в глаза диверсанту, тот нахмурился и опустил глаза, кажется, вспомнил о событиях трехлетней давности. Мы ждали, но взрыва все не было и не было. И когда к нам подбежал один из местных оперативников, мы догадались, в чем дело.

– Товарищ подполковник, они сдаются. Говорят, что готовы сложить оружие и выйти.

– Уберите Федорчука, – приказал Шелестов и бросился к дому.

Оттуда один за другим выходили хмурые и небритые люди, держа руки подальше от тела, чтобы никому не показалось, что у кого-то есть оружие. Шелестов встречал всех, водил лучом фонарика по лицам каждого, потом спросил:

– Кто старший?"

"– Нет старшего, – ответил один из мужчин. – Деру дал, сука! И нас порешить хотел, чтобы его не нашли.

– Почему не было взрыва?

– Так и мы не дурачки, – ответил тот же мужчина. – За наш счет в рай въехать? Не выйдет. Пусть судят всех. И тех, на ком крови больше, тоже пусть судят. Мы свою вину признаем. И о его вине расскажем.

– М-да, – раздался рядом голос Сосновского. – А предателей никто не любит. Как там сказано? «Единожды предавший…» Это, кажется, из Библии.

– Это Тургенев, Миша, – рассмеялся Шелестов. – Своих классиков тоже знать надо.

– Ну вот выйду на пенсию – засяду за мемуары, а заодно буду читать классиков. Эх, и время будет приятное, а?

– Ну, если доживем! – хмыкнул Шелестов.