Мешок с ними стоял под елкой и охранялся милиционером. Вот эта задумка уже принадлежит Илье Романовичу. А что? Тоже идеологический момент. Особенно на детей влияет. Вон их сколько рядом с девушкой собралось — целая стайка. А ответы им родители или старшие братья и сестры подсказывают. Некоторые дети умудряются и сами отвечать, но откуда им знать, как до революции было? Не иначе как наслушались гадостей про царскую Россию и сейчас просто озвучивают их, говоря, что вот в СССР такого нет.

Вдоволь покатавшись, мы разошлись по домам. Праздник закончился, как и выходной, и впереди нас ждали суровые будни."

"Второго января после занятий в университете я как обычно пришел в Кремль. Да, здесь никакой десятидневной недели отдыха нет. И первое января только с этого года сделали выходным днем. Но суть не в том. Просто срочное задание товарища Сталина выполнено и было даже немного грустно покидать кабинет. В нем я чувствовал себя настоящим работником партийного аппарата, а не случайно получившим эту должность студентом, выполняющим поручения Иосифа Виссарионовича «на коленке» — в собственной комнате в перерыве между учебой и редким отдыхом. Чувство собственного величия разыгралось? Гордыня? Может быть. Но менее грустно от этого не становилось.

Стол Вышинского уже был пуст. Андрей Януарьевич свои вещи забрал, а все бумаги по нашей работе с его стола давно перекочевали либо в папку, которую я отнес Сталину, либо к нам с Кондрашевым.

— Ну чего вздыхать? — сказал я сам себе. — Надо хотя бы узнать, до скольки освободить помещение нужно.

Подойдя к столу моего секретаря, я взял трубку телефона и набрал номер Агапенко.

— Распоряжения, что вы должны покинуть кабинет, не поступало, — сказал он мне, когда я задал вопрос.

— Может, товарищ Сталин забыл? Или кто этим занимается?

— Товарищ Сталин ничего не забывает, — возразил мне Агапенко. — И распоряжение выдать вам кабинет давал он.

— А-а… — я замешкался. — А вы можете узнать у него, когда мне съезжать?

— Хорошо, я спрошу, — помолчав, ответил Агапенко.

Ждать пришлось не долго, но вот ответил мне не мужчина, а сам Сталин. Пока я ждал ответа Агапенко, трубку телефона я положил. И когда она задребезжала, на другом конце провода я услышал Иосифа Виссарионовича.

— Товарищ Огнев, скажите, вам не нравится ваш кабинет?

— Э-э-э, — растерялся я. — Нравится, товарищ Сталин.

— Тогда может вам привычнее работать дома? Поэтому вы хотите покинуть его?

— Но я не хочу, — даже удивился я такому выводу. — Но ведь работа по постановлениям закончена…

— Разве мы не найдем вам другой? — хмыкнули в трубку. — Не переживайте, товарищ Огнев, уж работа в советском государстве найдется каждому. У нас это и в конституции прописано. Вот кстати, зайдите ко мне после обеда. Есть разговор.