Но уж Савинкова он знает, и тот никогда ничего плохого нам не делал. Однако раз уж так не хочет ехать в машине с ним, то пускай. Пройдемся, не переломлюсь.

По пути на выход я зашел к Вышинскому и Кондрашеву. Был вечер и я не был уверен, что они еще работают, но те были на месте, правда уже собирались по домам.

— О, какие люди, — с улыбкой поприветствовал меня Андрей Януарьевич. — Уже готов снова к работе?

— С завтрашнего дня возвращаюсь, — кивнул я.

— Я же говорил, разберутся, — сказал Кондрашев, заметив моего отца за моей спиной.

Вышинский же, весело насвистывая какую-то мелодию, вдруг мне возразил.

— Не с завтрашнего, а с понедельника. Завтра выходной. Или ты внеурочно решил поработать? Засиделся без дела? Похвальное желание, но без меня. Мы с Андреем не прохлаждались эту неделю.

— Да нет, просто забыл, что завтра выходной, — смущенно почесал я затылок. — И кстати, я не прохлаждался.

— А что делал? — спросил Кондрашев.

Он уже совсем освоился и присутствие Вышинского его не смущало, чтобы общаться со мной не только по работе.

— Да так, вспомнил детство, — и видя вопрос в глазах обоих Андреев, пояснил. — Я тогда изобретательством занимался. Вот и нарисовал пару схем новых бытовых приборов. Вот только кому их показать, чтобы оценили перспективность и может даже внедрили потом на производство, ума не приложу.

— Отправь в журнал «Изобретатель», — как само собой разумеющееся посоветовал Вышинский. — Его все директора заводов выписывают. Мимо них твои изобретения не пройдут. Если что толковое, свяжутся с тобой, только телефон свой под статьей оставь.

— Спасибо, так и сделаю.

Блин, а ведь действительно. Сейчас же чуть ли не каждый год новый журнал появляется. Печатное дело стремительными темпами развивается в стране. Сам мог догадаться, да привычки выписывать себе газеты или журналы нет, вот и не подумал, что другие-то ими активно пользуются.

На этом мы попрощались, и я с отцом покинул Кремль. Пока шли домой, расспросил батю, как он провел время под арестом. Забрали его тогда чуть ли не в исподнем, вон — вся одежда на нем новая, еще слегка мешковато сидит. Видимо одели специально перед тем, как «показать» батю товарищу Сталину. Ну не в подштанниках же его приводить к генеральному секретарю? Иосиф Виссарионович такого перфоманса мог и не понять.

Отец поначалу отмалчивался, но потом все же рассказал.

— Били только в первый день. Когда им мои ответы не нравились.

— Что конкретно от тебя хотели добиться?

— Чтобы соратником Троцкого назвался. Что заговор затевал, — нехотя ответил батя. — Все не верили, что я из партии не из страха ушел, а по собственному желанию. Считали, что я испугался под «чистку» попасть.

— А почему ты ушел-то?

Батя пожевал губами и нехотя ответил.

— Да я говорил уже.