Что будет делать парень? К кому может побежать за помощью? И побежит ли? От этого будет во многом зависеть, как с ним стоит поступить. А пока остается лишь ждать. Но ничего, Сталин умел ждать.

* * *Когда я пришел, на маме лица не было. Увидев меня, она кинулась ко мне и крепко прижала к себе. Я почувствовал, как на груди расплывается мокрое пятно от ее слез. Настя испуганно стояла в паре шагов и переводила растерянный взгляд с мамы на меня и обратно.

— А папа когда придет? — тихо спросила она, отчего мама еще сильнее разрыдалась.

— Пока не знаю, — выдавил я из себя. — Надеюсь, что скоро.

— Тебе удалось? — оторвалась от моей груди мама и с надеждой взглянула в мои глаза.

Я лишь печально покачал головой. Из нее будто дух выпустили. Она отстранилась и шаркающей походкой пошла в спальню. Настя проводила ее ничего не понимающим взглядом, после чего посмотрела на меня.

— Ты кушала? — со вздохом спросил я.

Та молча закивала.

— А меня покормишь?

Доесть я так и не успел. И пусть сейчас мне кусок в горло не лез, но надо отвлечь сестренку, пока мама приходит в себя. Настя схватила меня за руку и потянула на кухню. Там уже обстоятельно осмотрела стол, убрала все грязные тарелки и протерла его, после чего пододвинула ко мне мою тарелку с начатой кашей. Задумалась на пару мгновений и тут же вскинулась, начав растапливать печь. Та еще не успела остыть, поэтому удалось ей это легко. На печку тут же был водружен чайник, и с чувством выполненного долга сестра обернулась ко мне.

— Молодец, — постарался я улыбнуться ей.

Та робко улыбнулась в ответ. День в итоге закончился на невеселой ноте."

"Мама смогла взять себя в руки утром. Мне никто не звонил, ОГПУ за мной не приходило, а в университет мне не запрещали ходить. Поэтому с утра я отправился на учебу. Заодно хоть с Андреем увижусь, надеюсь, его не отстранили. Хоть как-то тогда можно быть в курсе, как идет расследование. И идет ли.

Кондрашев уже был в курсе произошедшего. К нему уже приходили из ОГПУ и провели первичный допрос. Подняли посреди ночи, но хорошо хоть к себе не потащили — опросили сидя на кухне под запись. Ко мне его отношение не поменялось. Поздоровался спокойно, не шарахаясь, а к случившемуся отнесся флегматично:

— С тобой уже однажды случалась неприятность из-за клеветы. Разберутся.

— Тут не мне опасность в первую очередь грозит, а моему отцу.

— И что? Он что-то нарушил? — недоверчиво хмыкнул Андрей. — Твой отец? Не верю.

Ну да, он успел узнать моего батю, пока в нашей квартире со мной работал.

— Это с политикой связано и его членством в партии, — понизив голос, чтобы нас не подслушали, сказал я.

Вот тут Кондрашев задумался. Но потом пожал плечами и сказал, что все равно сейчас ничего сделать мы не можем. Остается лишь ждать.