Привыкший за прошедшие годы шкурой чувствовать опасность, а потому до сих пор живой и на воле, Иса Мадуев зябко повел плечами, потянулся было вновь к рации, но сдержался. Что-то подсказывало ему, что с переговорами затягивать не следует.

Оставалось обсудить только…

— Твое здоровье, — названный Володей поднял бокал. На правой (в соответствии с российской политмодой) руке тускло блеснули часы, скромный «Патек» в платиновом корпусе.

— Здоровье в порядке, скажи лучше, когда деньги будут?

— А когда будет работа?

— Не говори со мной так, — вкрадчиво, но с ощутимой угрозой в голосе произнес Иса.

Другой бы, может, и испугался, но не его собеседник. Металл в голосе «грозного и ужасного» горца тревожил его ничуть не больше, чем его же папаха. Слишком уж долго он общался с соплеменниками своего компаньона, а потому заранее знал, что они скажут и что сделают. И потом, в их связке он всегда был номером первым. Даже тогда, в середине девяностых, когда казалось, что громадная и бессильная Россия покорно легла под крохотную Чечню, это только так казалось. Просто отрабатывался еще один бизнес-проект по распилу немереных бабок.

Кстати, большинство средств успешно осело на счетах московских партнеров, а гордые нохчи просто горбатились за долю малую.

— Деньги есть, Иса, — он со вкусом закурил и выпустил струю дыма в потолок, — ты же знаешь.

— Знаю, Вова, знаю, — закивал тот, — переведи хотя бы половину и…

Человек, находящийся в той же гостинице, на том же этаже, через стенку от комнаты, в которой сидели высокие, о чем-то договаривающиеся стороны, щелкнул ногтем по мембране микрофона.

— Это первый. Доложите о готовности.

— Второй, к работе готов.

— Четвертый, порядок.

— Шестой, всегда готов.

— Восьмой, жду команды.

— Всем, кроме восьмого, начало через две минуты. Восьмой, начало через десять секунд, — он надел респиратор и повернул вентиль стоящего на полу баллона.

— Двадцать процентов, Иса, получишь к пятнице.

— Хотя бы сорок, Володя, поверь, очень надо.

— Двадцать пять, больше не будет, — больше за раз он платить не собирался. Иса знал об этом, а он знал, что тот знает.

Никто не увидел, не услышал и даже не почувствовал, как в кабинет и гостиную гостиничного номера двести восемь из номеров двести шесть и двести десять пошел газ, потому что он был бесцветным, не имел запаха и проникал без лишнего шума.

Попадали со стульев «референты» в гостиной и Иса в кабинете, приземлились с корточек на пятые точки двое его охранников. Толстый Вова и бородач остались там, где были, то есть в креслах.

На этаж поднялась нетрезвая парочка, здоровенный, дорого одетый тип в обнимку с вульгарной, сильно накрашенной брюнеткой в обтягивающем крупный бюст свитере и длинной юбке.