Достал оттуда початую бутылку водки и посуду из настенного шкафчика. Разлил водку по стаканам. — Тебе не предлагаю, — и отсалютовал собеседнику. — Руки, сам понимаешь, не подаю, — громко и четко проговорил он, легонько массируя кисть. Лапа у его старого знакомого за прошедшие годы слабее не стала.

— В течение недели жду звонка, — собеседник покрутил в воздухе пальцем. Тот пожал плечами.

— А если не получится?

— Сам узнаешь, — и пошел к выходу.

Проводив его, генерал немного постоял у окна на кухне, в ожидании, когда тот выйдет из подъезда. Не дождался.

— Ах, ты, старый хрен, — расхохотался он. Налил еще полстакана и накатил. Подошел к стоящему в прихожей телефону закрытой связи, снял трубку и набрал номер.

— Добрый вечер, это я.

— …

— Через час буду у тебя, — генерал и начальник Главка двигались по службе параллельными курсами и уже больше двух десятков лет были на «ты». Не при посторонних.

— …

— Знаю, только мои новости будут поважнее твоего завтрашнего доклада, — положил трубку и тут же принялся названивать по другому телефону, на сей раз, в гараж Управления.

"

"Несколько дней назад, прочитав оказавшуюся на его столе записку, генерал сначала собрался было сразу проинформировать Первого, но, поразмыслив, делать этого не стал. Он был наслышан о репутации Совы и в возможность блефа с его стороны не верил. Да и потом, что ни говори, возраст, целых шестьдесят три года. Пора, как говорят водоплавающие, на лопату. Самое время подумать о душе, о том, кого и что растерял, поднимаясь по карьерной лестнице. В конце концов, просто представить, что каждый год, каждое пятое ноября у тебя дома ни разу не зазвонит телефон.

Вот и пришлось взяться за электродрель, между прочим, второй раз в жизни.

А насчет пива Сова оказался совершенно прав. Вернувшись домой, генерал первым делом прошел на кухню и залез в холодильник. Остатки водки чудно легли на ранее выпитое дома, и виски, освоенный за компанию с начальством. Так что вечером следующего дня пиво прошло просто на ура.

Глава 20

— А у вас интересная биография, Игорь Александрович.

— Шутите.

— Я очень редко шучу на работе.

— Так что интересного вы обнаружили в моей биографии?

— Самое интересное в ней это отсутствие чего-либо интересного.

Знаете, у меня вообще возникло ощущение, что она вовсе даже не ваша.

— Тогда чья же?

— Какого-то ничтожества и воришки в погонах.

— А ранения?

— Такие же странные, как сама биография.

— Именно поэтому вы приказали написать ее еще раз?

— Я уже говорил, что предыдущий экземпляр потерялся.

— А я-то думал, что рукописи не горят.

— Рад, что вы сохранили чувство юмора. Горят, уверяю вас, горят, а еще теряются.