А отчим помнится, начал собирать документы на выезд и даже нанял репетитора по английскому.

Вообще, мутное тогда было время. Коммерсанты разводили народ и с энтузиазмом кидали друг друга. Бандиты шкурили коммерсантов и крышевали их от самих себя. Государство, занятое сугубо своими делами, в эти игры на свежем воздухе не вмешивалось, прощая и тем, и другим мелкие шалости и позволяя близким к себе уважаемым людям разворовывать себя и растаскивать по офшорам. Так все и было, боги на Олимпе, на земле — барыги с бандитами, а где-то за кустиками — менты в красивых фуражках и прочий чиновный люд в ожидании мелких подачек.

Это потом, когда станет можно, все они повылазят оттуда и примутся за дело, да так ловко, что «лихие девяностые» многим покажутся утраченным раем. Это те, прежние, брали долю, нынешним, слугам государевым, подавай все и сразу.

Тогда, десять лет назад, Игорь раньше срока вернулся из отпуска и сразу же написал рапорт с просьбой оставить его в кадрах. Он совершенно не хотел становиться ни коммерсантом, ни бандитом, и то, и другое было в одинаковой степени противно. Вот и решил в компании ставших очень нечужих ему людей защищать тех, кто действительно трудился во благо России: пек хлеб, водил поезда, учил детишек и лечил больных.

— Игорь, ты меня слушаешь? — Он поднял глаза. Сидевший за столом родственник, смотрел; на него сверху вниз, как царь на еврея. Двое с портретов над ним, как казалось, тоже без особой симпатии.

— Да.

— О чем я сейчас говорил?

— О том, что мне пора подумать о карьере.

— Именно, — на сей раз, отчим извлек из другой уже шкатулки сигару и со вкусом принялся обезглавливать ее. — Твоя мать просила позаботиться, — щелкнул блестящей гильотинкой и стал любоваться делом своих рук.

 — Сам я этого не одобряю, потому что всего в жизни добился без чьей-либо помощи. — Раскурил сигару и выпустил в воздух первую струйку дыма.

— Спасибо за заботу…

— Благодарить будешь потом. В областном управлении милиции со дня на день освободится перспективная должность. Я уже переговорил кое с кем… Ты, кстати, кто у нас: капитан, майор?

— Подполковник.

— Неплохо. Награды есть?

— Да.

— Где служишь-то?

— В штабе округа, — и едва не добавил: — Писарем.

— Перспективы?

— Наблюдаются, — ничего деревянного под рукой не оказалось, поэтому он и не постучал.

Напрасно.

— Видишь, как все удачно складывается, — Павел Георгиевич отпил из массивного толстостенного стакана и продолжил терзать сигару. — Молодой перспективный подполковник, орденоносец, бросает штабную работу в Москве и переезжает в провинцию, на передний край борьбы за правопорядок. Что скажешь?

Игорь представил себя на переднем крае, в серой красивой форме, автоматом на груди и почему-то с волшебной полосатой палочкой в руке.