Она яростно сверкала глазами, скрипела зубами, но физически вмешаться не пыталась. Только кричала и топала ногами.

Грэд неохотно отпустил брата. Тот поднялся тоже с видимым недовольством. По подбородку у него текла кровь. Руку он баюкал возле груди. Грэд стоял пошатываясь, он выглядел еще хуже. Остальных мальчишек уже как ветром сдуло.

- Как ты мог, Грэд! Напасть на брата! Посмотри, что ты наделал! – запричитала эри Эспед. Повреждения другого мальчика она словно не замечала. Подбежавшие служанки принялись мочить платки в фонтане и торопливо обтирать кровь с обоих.

- Шарни, немедленно отправляйся в свою комнату.

Пусть тебя осмотрит лекарь. Грэд, ты тоже идешь к себе, сегодня ты остаешься без ужина. И я поговорю с твоим отцом. Нельзя это так просто оставлять. Что из тебя потом вырастет. Ты позоришь наш род. Зря Рой не стал делать проверку. Не вериться, что ты его родной сын, - презрительно изрекла она.

Грэд только молча сжимал кулаки, опустив голову. С его носа срывались алые капли и падали на дорожку.

Резкая темнота, и меня засасывает в воронку. Я судорожно пытаюсь вздохнуть, молочу руками с испуга и… открываю глаза в своей постели в особняке риха Нейдара.

Жадно глотаю ртом воздух, словно действительно вынырнула из глубины водяного плена, поэтому не сразу замечаю находящегося здесь дракона. Он сидит в кресле напротив, устало облокотившись на подлокотник и сверлит меня напряженным взглядом. У него какое-то странное выражение лица, или мне это кажется после моего необычного сна. А сон ли это был?

Светлая богиня, меня же чем-то отравили! Я вспомнила неожиданный приступ в экипаже на обратной дороге. И тот странный укол вспомнила, и лакея... Не может быть…

Дверь отворилась и вбежала запыхавшаяся Изма с незнакомым серьезным лысым мужчиной с повадками лекаря.

В этом я неплохо разбиралась. Глаз был наметан.

- Она очнулась, - сухо прокомментировал дракон, тяжело встал и покинул комнату.

Я проводила его взглядом, он так и не оглянулся, но потом моим вниманием завладела Изма. Она шустро помогла мне приподняться, подсунула еще подушек, причитая о том, как я всех перепугала и еще о том, что она не смыкая глаз молилась обо мне богине-матери. Даже в храм успела сбегать и отнести на алтарь жертвенное зерно.

Я только молча хлопала глазами. Горло нестерпимо болело и жутко жгло, и я не рисковала что-то произносить им.

Лекарь тоже молчал и выполнял свою работу. Тщательно осмотрел меня, записал что-то в свою книжечку, дал какой-то горький порошок и так же молча вышел так ничего и не спросив.

А узнать то хотелось. Что тут произошло пока я была без сознания? Изма продолжала причитать, но едва лекарь вышел, она подоткнула одеяло и заговорщицки мне зашептала. Уж не знаю, что она там на моем лице разглядела.