— Не смотри на адрес, это юридический. Фактический — в райском местечке.

— Хорошее место?

— Очень, — отвечаю от всего сердца. — Отдыхаешь душой и телом. Думаю, тебе это просто необходимо.

— Но я…

— Просто подпиши, за все заплачено. В принципе, если не захочешь ехать, можешь путевку передарить кому-то.

Я вру безбожно и не испытываю ни капли смущения по этому поводу.

Она в глаза Соньке врала, а я почему не могу сделать то же самое?

Алина ставит подписи, так и не прочитав кипу листов договора. Забираю бумаги.

— Держи свой телефон.

В последний миг нарочно открываю страничку, которую Алина посещала.

Показываю.

На миг лицо дочери искажается.

— Как нога, Алина?

— Нога?

Глазки забегали.

— Да, нога. Та самая нога, которую ты подвернула неудачно. Что с ней? Болит? — спрашиваю с заботой.

Лицо дочери покрывается пятнами.

— Я… Я… все могу объяснить. Не сильно ударила, оказывается, все прошло.

Врет.

Даже сейчас пытается выкрутиться.

— Все, кроме твоей наглой брехни! — повышаю голос. — Я все знаю. Знаю, что ты обманывала Соню, что наплела ей небылиц о своей помощи в решении проблемы! Мало того, я знаю, что ты появляешься на вечеринке в числе тусовщиц, которые цепляют мужиков.

Кроме того, ты нагло подставила Соню. Ты дрянь, каких поискать. Мне стыдно, что в тебе течет моя кровь. Стыдно и противно…

В домофон позвонили.

Надо же! Прибыли вовремя.

Я открываю прибывшим дверь с пульта.

— А это кто? — Алина выглядывает в окно.

— Это за тобой приехали.

— ЧТО?!

— Тебя отвезут в центр реабилитации.

— ЧТОООООО?! Но я же не наркоша какая-то! — возмущается, глядя на рослых ребят в униформе. — Я не пойду! Ты не имеешь права.

— Вообще-то ты уже согласилась.

Прячу бумаги, чтобы Алине не пришло в голову их порвать и уничтожить.

— Зачем?! Но почему… Сколько я там пробуду?

— Самое меньшее — полгода. Но я намерен продержать тебя в закрытом заведении строгого режима примерно год. Может быть, этого времени тебе хватит, чтобы подумать над своим поведением, сделать верные выводы и начать сожалеть, — делаю паузу. — Там есть трудотерапия. Тебе пойдет на пользу.

В комнату входят два широченных медбрата и один мужчина в деловом костюме.

— Забирайте! — протягиваю бумаги.

— Постой! Папа, не надо! — забегает за стол Алина.

— Ты не можешь! У меня дом останется без присмотра!

— Не останется. Я пригляжу.

— Ну что мне сделать?! Скажи! — взвыла. — Я на все готова. НА ВСЕ! Лишь бы не ехать.

— На все?

— Да-да. Ну скажииии… — начинает канючить. — Может быть, перед Соней извиниться?

— Нет. С Соней ты больше ни словом не перекинешься! Даже не мечтай. Скажи мне…

— Все, что угодно! Клянусь! Я скажу правду.

— Как все было?

— Не понимаю.

— Дурочку не включай. Ты явно не сама этот план придумала.

— План? — рыдает. — Какой еще план, па?!

— Такой.