Сзади — пустое пространство метров пять, зачищенное оцеплением, а уже за оцеплением толпа народа, включая прессу.

Таки да: вот они, красавцы, Эдуард Джабеевич, Дмитрий Анатольевич и другие официальные лица. Все это счастье выходит четко Мише на камеру и начинает общаться с югоосетинским народом.

Только вот проблема: благодарный югоосетинский народ, он еще и довольно непосредственный. А редкие журналисты, попавшие в эту толпу, они по долгу службы такие наглые, что каждый стоит десятка осетин. И публика начинает потихоньку оцепление сминать, давить его в сторону любимых президентов. Спецназ ФСО с собой почему-то не привезли, тут только альфисты,[10] и толпа жмет их со страшной силой. И Мишина камера через какую-то минуту оказывается уже далеко не на самом козырном месте.

Миша толкнул оператора: камеру на руки, и вперед пошел. Тот сунул камеру над толпой сверху. Миша держался рядом, и их обоих толпа выдавила к третьему кольцу охраны. Поджала вплотную к альфистам — и только сейчас Миша увидел, до какой же степени их, бедных, сдавили. Альфисты упирались спинами сразу во второе кольцо — там, где личная охрана. А сплюснутая «личка» беспомощно лежала на президентских адъютантах.

Такого быть не должно и не может. Но Миша видел это своими глазами. А потом рядом с его головой возникла чья-то рука, сжимающая фотоаппарат, и пропихнула объектив мимо физиономии ближайшего альфиста — внутрь кольца. Еще секунда, человек поднатужился, и весь фотоаппарат ушел куда-то вперед.

У альфиста был «Калашников», руки на автомате, сам он зажат и поднять оружие не в состоянии. Ему эту камеру оставалось только грызть, но от обалдения он не успел и теперь мог разве что укусить человека за руку. Тоже, кстати, вариант, но как-то несолидно.

— Мужик! — позвал Миша негромко. — Убрать?..

Альфист бросил на него ошалелый взгляд:

— Че, свой?

Миша кивнул. Он ведь действительно был тут свой.

— Убери ее нах…

Миша не глядя двинул локтем назад. Бум! Там охнули, и рука с фотоаппаратом исчезла.

— Спасибо… — пропыхтел альфист. — А ты откуда?

— Из Москвы! — честно ответил Миша.

— Мы тоже… — сказал альфист и тяжело вздохнул.

Из толпы Миша выкарабкался помятый, но гордый, и первым делом схватился за телефон. Обрадовать «Прайм-ТВ» шикарным эксклюзивом, а потом договориться, как перегнать материал в Москву.

— Да не надо, — сказали ему."

"— То есть как — не надо? Ты не понял, это внезапный визит, о котором почти никто не знает! Сенсация! Уже к вечеру все будут стоять на ушах и готовы продать родную маму за любую картинку отсюда! А здесь было полторы камеры, и наша картинка — самая лучшая! У нас материал, который нарасхват пойдет, надо только успеть…

— Да ну его, — сказали в ответ и, кажется, зевнули.