Диксон взялся за телефон, долго по нему общался, потом буквально на палец опустил окно, и наконец-то с Мишей заговорил. На внятном, хоть и слегка ломаном русском языке. Произносил слова чисто, просто одни фразы у него от зубов отскакивали, а в других он путал падежи или переводил свое родное «to be» как «есть».

— Я есть журналист! — сказал Диксон. — У меня есть аккредитация правительства Южной Осетии, вы не имеете права меня задержать. Все вопросы можете задать вот сюда…

И высунул в щелочку мобильный.

— Я не буду ни с кем разговаривать, — Миша замотал головой.

 — Мне это неинтересно. А вы будете стоять здесь, пока не прибудут российские военные власти, они будут с вами разбираться.

— Вы не понимать, это есть министр печати Южной Осетии!

— Мне неважно, кто там. Пока не прибудут наши военные власти, вы отсюда никуда не поедете…

Еще как поедет, сообразил Миша, и я не могу его остановить: формально мы сейчас за пределами российской военной базы. А я — конь в пальто, и пистолет у меня, как бы сказать помягче, для поднятия авторитета. И что делать? Под колеса бросаться?..

Он повернулся к солдату, который уже почти проснулся и с интересом слушал, как люди ругаются.

— Давай быстро дежурного по объекту, и пусть вызывают комендатуру!

— Ага, — сказал боец и принялся крутить телефон. — Товарищ прапорщик…

Диксон начал объяснять по второму кругу, кто он есть, Миша продолжал гнуть свое.

— Я не есть понимать по-русски, — сказал наконец Диксон.

Да и черт с тобой! Миша перешел на английский. Говорил он далеко не идеально, зато помнил много слов. А был бы я сейчас в своем праве, с тоской подумал он, хватило бы «хенде хох» и «аусвайс-контроль»…

Прошло уже в сумме минут двадцать — никто не ехал, никто не шел на выручку.

Диксон это понял. Он спокойно докурил сигарку, раздавил ее в пепельнице и сказал: все, вы мне надоели, отстаньте от меня, отойдите от машины — и снова завел двигатель.

Миша встал перед капотом.

— Я поеду, отойдите.

Не отойду.

— Я вас задавлю.

Попробуй.

— Хорошо.

Диксон включил передачу и нажал на газ.

Вовремя я пистолет за пояс убрал, а то бы сейчас уронил его, успел подумать Миша.

* * *Он лежал на капоте, вцепившись в жабры воздухозаборника, машинально отметив, какие они у «Вектры» удобные.

«Опель» прыгал по бетонным плитам."

"Сквозь два стекла Миша видел изумленные глаза солдата.

— Мудила! Чё ты стоишь! Нападение на пост!!!

Боец, услышав знакомую формулировку, кивнул, сдернул с плеча ПКМ и дослал патрон.

У Миши в голове поместилось ровно две мысли.

Первая: если выживу…

Вторая: порву!

Вот только нажми на спуск.

То ли боец принял телепатический сигнал, то ли у него у самого в голове переклинило.