Загнать сюда грузинский танк — и готова аутентичная картинка: можете не сомневаться, все так и происходило.

Миша околачивался на площадке, высматривая зорким глазом непорядок, но работа шла замечательно. Поставили камеру, проверили свет, наладили звук — и хоть бы хны: никто не сломал ногу, не поймал на голову кирпич, гример шикарно нарисовал актерам ранения, подручные Пиротехника доложили о готовности красиво пустить дым.

Оставалась только вероятность, что танк кого-нибудь задавит, но на этот случай Миша всех заинструктировал аж до столбняка.

Подволакивая ногу, подошел Пиротехник.

— Я тут подумал… Интересно, в городе есть резиновый клей?

Миша поглядел на его кроссовки.

— Нет-нет, сейчас объясню. Я тебе заранее хочу сказать, чтобы ты не дергался. У нас по сценарию намечаются горящие стены, если их намазать резиновым клеем, очень хорошо получится. Мы в клей подмешаем кое-какой ерунды — красотища будет.

— Сколько надо?

— Килограммов сорок хотя бы.

Миша подавил желание схватиться за сердце.

— Ты смерти моей хочешь?

— Не хочу, поэтому заранее говорю.

— Это всегда так делается, в смысле — с клеем?

— Ну, в общем, да.

— Раньше нельзя было вспомнить? В Москве еще?

Пиротехник выразительно почесал щетину на подбородке. Он, может, и вспомнил про клей загодя, но думал, что тут — цивилизация и все легко достать на месте. Мы из Москвы чего только не привезли, даже четыреста метров звукового кабеля с золотой нитью и художника по гриму — большого эстета и образец гламурного стиля. Действительно, станем мы тащить за тридевять земель какой-то пошлый клей?

А здесь под кроватями в частных домах гранаты лежат и на военном складе — много ржавых детонаторов.

Тут пистолет достать — минута, танк (дырявый) — неделя с учетом проплаты, но как доходит до простых человеческих вещей — запаришься искать.

Миша тихо застонал.

— В послевоенном городе… сорок килограммов… резинового клея…

— Мне показалось, с твоими связями в КГБ это не проблема, — скромно заметил Пиротехник.

Миша уставился на него выпученными глазами — и совершенно не понял юмора.

— Пойди взорви что-нибудь, — попросил он.

Пиротехник ушел. Зато приехал Т-72 с грузинским флагом на крыше.

Миша глядел на танк — и в упор не видел. В голове был сплошной резиновый клей.

Режиссер дал команду, перед камерой выскочил помреж, одетый весьма своеобразно: шорты, тапочки, панамка и закатанная вверх до подмышек футболка. Торчащее вперед пузцо было ровного красного цвета — вся группа успела загореть, тут как ни прячься от солнца, оно тебя достанет.

Помреж выкрикнул номер сцены, звонко щелкнул хлопушкой и убежал. Танк взревел и покатился вперед. Миша думал о резиновом клее.