— Вот же засранец! Это каюта вашего предшественника, — шкипер был зол, все веселье окончательно покинуло его лицо.

Даже не взглянув в мою сторону, он что-то щелкнул на браслете и затараторил на неизвестном мне языке. Мой переводчик запищал за ухом, но ничего не выдал. Эти приборчики обучали постепенно, и первые пару дней просто настраивались на речевой центр мозга. Поэтому что там гневно шипел шкипер и с кем переговаривался, я не разобрала. Но через пару минут в коридоре появился Маэр, а следом за ним какой-то черони. Не глядя на меня, они развернули огромный пакет стали набивать его мусором с пола. Когда же я попыталась помочь и подняла бутылку, то услышала тихое:

— Не трогай.

Неизвестный мне черони выдернул пустую тару из моей руки и сунул в пакет.

— Я хочу помочь, — шепнула ему в ответ.

— Не трогай мусор, — тут же снова шикнули на меня.

Действий этого мужчины я не понимала, но все же, отошла в сторону. Правда, надолго меня не хватило. Как же так, мужчины убирают этот бардак, а я стою как неприкаянная. Решившись и отойдя в сторону от черони, снова подняла какую-то куртку и попыталась сунуть ее в пакет.

— Ты что делаешь? — куртка вылетела из моих рук, а на меня яростно смотрел Маэр. — Даже не прикасайся к этому хламу и вообще присядь сюда.

Он одним размашистым движением он смахнул хлам со стула и усадил меня.

— Ты что девочка, в грязь такую лезть! — пристыдил он меня.

И это мне говорит женоненавистник штурман! Пораженная его поведением, уселась на освобожденную от шмотья мебель, и уставилась на мужчин. В моей голове как-то не укладывалась ситуация.

Эти здоровые мужчины не позволили мне марать руки.

Кроме того, они с огромной скоростью сами сгребали этот хлам. Вот уже пять огромных пакетов стояли в коридоре. Убрав мусор, Лукэр дар Орш Ор нажал на какую-то кнопку в стене и, тот час же, из отъехавшей панельки выкатил робот-уборщик и с ненавязчивым жужжанием принялся все тут мыть и протирать.

— Ну вот, так лучше, — довольно пробормотал бородатый орш.

Взяв чистый комплект постельного белья, он зашвырнул его щель, расположенную за спинкой кровати у изголовья и нажал на еще одну кнопку. Что-то пискнуло и чистая простынь быстренько натянулась на матрас. Сверху выехало одеяло и небрежно опустилось на белоснежную материю. Красота.

— Теперь располагайся, малышка, — Лукэр светился довольством. — Если что надо, зови. Ужин через, — он глянул на часы, вмонтированные в стену над дверью, и выдал, — два часа.

Маэр и неизвестный черони уже удалялись по коридору, эхо их шагов глухо отдавалось от стен. Мне было стыдно. Я никогда не видела, чтобы мужчины убирались. Папа никогда этого не делал.