Мохов сказал, будто достойный доверия источник сообщил, что есть свидетель, прямо указывающий на то, что Полонский был последним, кто разговаривал с Сифоновым при жизни. Ты не поверишь, Лев. Мне позвонила Верочка. Оставить кумира в покое не требовала, но была очень недовольна. Похоже, она считает, что в охоте на ведьм виновен ты лично.

Гуров, округлив глаза, смотрел на то, как с экрана компьютера Мохов, с максимально самодовольным видом, стоя перед десятками камер и являясь официальным представителем власти, выдавал свои домыслы за истину в последней инстанции. Лев пытался понять, какую цель преследовало это выступление, и не мог. Ничего, кроме мести и личной неприязни, не могло подтолкнуть капитана к этому шагу. Он ничего не получал из-за открытия этой информации. Ничего не выигрывал. На месте, где журналистка с прической, похожей на прическу Марии, начала уточнять у Мохова, чем именно занимался в Онейске убитый Сифонов Андрей Викторович, Гуров выключил звук, а потом и закрыл крышку ноутбука.

— Понятно. А что за охота на ведьм, Стас?

— Все просто, сейчас и поймешь, и проснешься, Гуров. Местная шпана бьет настенные росписи. Нашли наконец скучающие бездари, как выпустить пар и скопившееся недовольство туристами. Полиция не успевает реагировать, уже десятки случаев. Но там и картин немало, если я правильно понял…

Стас продолжал говорить. Гуров подошел к окну. А в запутавшихся в ветвях деревьев огоньках редких соседских окон ему виделись инквизиторские костры.

Глава 13

Сутки тянулись, как в дурном сне. Прямой номер Аджея был временно недоступен, либо абонент находился вне зоны действия сети. Доверить же новость о фотографиях с «Баржи» месседжеру Гуров не захотел. Тема деликатная, о таких новостях следует сообщать лично. И не тогда, когда фестиваль, праздник искусства, дружбы и поддержки, задуманный когда-то и организованный Полонским лично, трещит по швам. Возможно, плохой рекламы и не бывает, но Гуров знал, что подобной славы Аджей точно не искал.

Он позвонил Виктору и узнал, что в городе почти тихо. Концерты и мастер-классы проходят по расписанию, стены и асфальт планомерно покрываются рисунками, карусели крутятся, а детские лица расписываются волонтерами радугами и тигриными полосками. На его участке, далеком от центра, и вовсе тишь, так что за уют и благопристойность во дворике Капитолины Сергеевны можно не опасаться. Опасаться можно будет начинать, когда с наступлением сумерек маргинальная прослойка городского сообщества, вооружившись фомками, ломами, баллончиками с черной краской, выйдет на тропу войны.