— Чем вы занимались с Евгением Петровичем после ужина?

— Пошли прогуляться, — бесцветным голосом ответила Ольга. — Сначала мы пошли к морю и прошлись по набережной, потом свернули на одну из улочек и набрели на какое-то кафе. Выпили мятного чаю. Женя любит мятный чай… Любил.

Она замолчала, судорожно всхлипнула, хотя глаза у нее были сухие, и продолжила:

— В номер мы вернулись около девяти часов.

— По дороге вас кто-то останавливал? Вы с кем-то разговаривали? — прервал ее Лев Иванович.

— На прогулке, на набережной, мы встретились с Игнатом Ивановичем Переделкиным. Это один из писателей. На самом деле он Иванов, а Переделкин — это его псевдоним. Он тоже прогуливался. Но с ним мы только поприветствовались и разошлись. Когда подошли к отелю, то встретили еще двух наших писателей — Ингу Корсун и Артура Павловича Слепакова. Они тоже откуда-то возвращались. Они у нас пара. Хотя и не муж и жена.

— Творческий тандем, — понимающе кивнул Гуров.

— Да, что-то вроде того, — подтвердила Кирьянова. — С ними мы перебросились парой слов. Просто потому, что вместе ехали в лифте. — Ольга нахмурилась, словно в раздумье, а потом нехотя призналась: — Женя со Слепаковым в контрах уже много лет.

— По причине чего? — поинтересовался Лев Иванович.

— Не важно. Это обычные писательские терки, каких немало в нашей среде, — снова нехотя отозвалась Кирьянова. — Знаете, как это бывает — один писатель завидует другому, считает себя лучше, талантливей, а своего оппонента интриганом и бездарью.

— Понятно, — только и сказал Гуров.

Он не стал углубляться в подробности и выяснять, кто из этих двух писателей мнил себя великим, а кого считали интриганом и бездарью. Судя по его наблюдениям за Кирьяновым и другими писателями, скорее всего — оба были хороши.

— Вечером кто-то к вам в номер заходил?

Ольга ответила не сразу. Она сидела, опустив голову, и словно бы раздумывала, как ответить на этот, казалось бы, простой вопрос. Потом вздохнула и сказала:

— Не знаю. По крайней мере, при мне никто не приходил. Но вечером в номере, вскоре после того, как мы вернулись, мы с Женей поссорились, и я ушла плавать в бассейне, на крышу, — призналась она. — Когда я вернулась, он был уже в постели и лежал, отвернувшись, ясно давая мне понять, что не хочет со мной разговаривать. Он очень обидчивый и все всегда принимает слишком близко к сердцу… Вернее, принимал…

Она снова не выдержала и, закрыв лицо ладонями, расплакалась.

Появилась Маша с кофе. Она вопросительно посмотрела на Льва Ивановича, но тот только дернул плечом, давая понять, что он тут ни при чем. Они дали Ольге выплакаться, Маша принесла ей стакан воды, накапав туда пустырника, и через пять минут все уже пили почти остывший кофе.