– Тебе тут что, CSI – команда экспертов?[18] У нас людей убивают безнаказанно, а ты рассчитываешь на экспертизу из-за сданного на бойню клеппера? Максимум, чем гад рискует, это что деньги за Банни не удастся в карман положить. А с арабом так вообще: пустил лошадку погулять – что такого?

– За людей я не отвечаю, – пробормотала я. – Люди сами по себе. А лошади нам верят. Они же… беззащитные, бездомного кота хоть подобрать могут… или подкормить – а кто подберет никому не нужную лошадь?

Я повернулась на другой бок, к Мишке спиной. Если хочешь, чтоб тебе посочувствовали, чтоб преисполнились возмущения, надо говорить о людях. О директрисе, для которой школа – единственное, что привязывает ее к жизни. О Светлане Викторовне, Петровиче или дяде Грише, которые останутся без работы. Даже о Мишкиной спортивной карьере можно. А о лошадях – только с конниками. Для других лишившаяся дома лошадь вполне может стать колбасой… и продолжать приносить пользу людям! А все остальное не стоит внимания.

Мишка завозился в сене, а потом мне на плечо легла его теплая и какая-то… большая ладонь, он притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди, и ткнулся носом в косу.

– Ничего… – прогундосил он, и от его дыхания шее под косой стало тепло. – Соревнования – черт с ними, а за лошадей мы еще поборемся."

"Надо бы высвободиться – что за обнимашки! Но Мишка был теплым и уютным, как одеяло утром в зимнее воскресенье, и мне казалось, что если я сброшу это одеяло, то замерзну прямо на летней жаре.

– Мы победим? – спросила я, очень надеясь, что он скажет «да», ну хотя бы просто скажет…

– Не знаю, – после недолгого молчания ответил он.

Чтоб тебя, с твоей честностью!

В приоткрытые двери сеновала слышно было, как загудел микрофон, слова смазывались, угадываясь лишь потому, что мы знали, что сейчас скажут:

– Детская программа… Полина Щербакова… пони Портос… Первое место!

– Ваа-а-а! – толпа откликнулась гулом.

– Молодец Полинка! – снова мне в волосы пробубнил Мишка. Я дернула плечом: Полинка молодец, но мне-то щекотно!

– Юношеская программа… – микрофон снова загудел, как сказочная баньши где-нибудь на башенных зубцах шотландского замка. – Наталья Зорина на Амазонке, частная конюшня «Мустанг»… Первое место!

Дальше следовало мгновение недоуменной тишины, а потом ор, свист, я отчетливо представляла налетающего на судей Петровича… В драку он не полезет, там же директриса, но материться будет. Слезы текли по лицу, а нос заложило сразу и напрочь. Ори не ори, а сейчас эта девчонка на своей Амазонке поедет круг почета, ей нацепят медаль, а лошади прикрепят розетку из лент. Яркая розетка смотрелась бы на Бахтате как орден.