Я ведь и сама так, когда боюсь за лошадь.

– Похоже, девчонка не при делах, – негромко сказал Мишка – руки на моей талии он почему-то разжимать не торопился.

– Может, она и нет, – злость не хотела отпускать: так разозлиться и ни на кого не выплеснуть – это ж просто для здоровья вредно, хоть денники беги чистить, ох они у меня заблестят! – Значит, родители ее…

– Ты моего папу не знаешь! – вытирая глаза гривой Дамы, пробурчала девчонка… как ее, Ната? – Он телят из соски выкармливал, когда у нас корова заболела, а ты говоришь! Никогда бы мой папа… А уж мама!

– Хорошо, когда человек уверен в родителях! А то у взрослых бывают свои идеи насчет правильно-неправильно.

И насчет того, что нам надо знать, а чего – нет, – высказалась материализовавшаяся рядом Полинка.

– Опять подслушивала? – буркнул Мишка.

– Не опять, а снова, – наставительно сообщила мелкая. – Смотрю, тебя тут Мишка вроде как похищает – сейчас через седло перекинет и увезет, – она выразительно покосилась на сомкнутые на моей талии Мишкины ладони, тот медленно и явно неохотно разомкнул руки.

Пожалуй, накопившуюся злость я сорву на Полинке.

Ну или на Мишке – чего он ее слушает?!

– Думаю, дай поучаствую – а тут такой разговор занимательный. – Полинка повернулась к Нате: – Ты давай рассказывай: как ваши, теперь наши, лошади очутились на бойне?

– Я не знаю! – на слезе крикнула та. – Мы их нормальному мужику продали, он нам честно сказал, что не для себя покупает! Потом перепродаст! Он мало давал, и мы хотели лошадей в хорошие руки, но уже из банка приходили, срочно деньги были нужны, но ведь понятно же – кто станет породистых лошадей на мясо продавать? – Она поглядела возмущенно, будто мы бы стали.

 – Я как Белочку увидела, так и поняла, что он в школу перепродал. Он же и племенные свидетельства взял, и по прививкам. Зачем племенные свидетельства на бойне?

– К колбасе приложить. Вместо сертификата качества, – отрезал жестокий Мишка.

– Вы сами у него спросите! – взвилась Ната.

– И где мы его найдем? – фыркнула Полинка.

– Так в судействе на конкуре! Вон сидит! – она ткнула пальцем в судейскую трибуну. – И Белочка здесь, и он здесь, а вы мне про бойню!

Единственным мужчиной на трибуне конкура был наш расчудесный, всеми нежно любимый Администратор.

– Когда он у вас лошадей покупал?

– Ну в начале июня! – воскликнула Ната.

– К нам его назначили в начале июня, – кивнула я.

– Мужик стал приглядываться к бизнесу. Для начала – на стороне. – Полинка задумчиво кривила рот, будто пережевывала мысль. – Наверняка к нему сходится вся статистика по конюшням. А он не такой дурак, каким кажется: сразу с госсобственностью связываться не стал, начал с частников, с бойней познакомился.