И это я тоже поняла – по его новому костюму!

– Счет в офшоре? – уточнила я.

– В ближайшем банке! Навряд ли он понимает, что такое офшор. Да и сумма только ему от большой черноземности кажется серьезной, а на самом деле – так, ерунда, – деловито уточнила Катька.

Ох, любопытство у меня чешется – аж свербит! У Катьки мама – медсестра в поликлинике, даже не в каком-нибудь элитном центре, а к деньгам они с братом относятся… даже не как я, а скорее… как мой папа. Может, Вадька на своей игре круто поднялся? Когда-нибудь я обязательно разберусь.

– Банк и номера счетов – все на флешке, – хладнокровно сообщила Катька.

 – В принципе, можно и pin-код раздобыть, но это уже на самый крайняк, все-таки незаконно… Хотя он жаловаться не будет, а то ведь еще спросят: откуда деньжищи?

– Со взятки, вестимо… – откликнулась я.

Саша с Мишкой ошалело глядели на Катьку. Ага, а вы думали у меня крыша отъехала – не знаю, с кем связываться?

– А тот, кто ему эти деньги дал, найдет другого, – покачала головой я. – Нам нужно понять, кто заказчик и зачем ему надо закрыть нашу школу.

– Тогда поехали посмотрим, – решительно кивнула Катька.

 – Кто покатает меня на лошадке? – она оглядела нас троих.

– Я, наверное, – поглядев сперва на смущенно обмахивающегося хвостом Портосика, потом на скалящегося Бахтата, пробормотал Миша и протянул руку. Катька вцепилась в нее, я специально спрыгнула с седла, чтоб ее подсадить…

– Прикинь, на лучшем жеребце конюшни поедешь! – пропыхтела я.

– Я ценю! – Катька нахально прильнула к Мишкиной спине – типа, она держится.

– Нет, мелкие – это что-то! – ошалело выдохнула Саша.

– Жалко, мы с Полинкой еще не можем на мелких наезжать.

Разве что как они бессовестно ходят на горшок в детсадике? – нахально ухмыльнулась Катька. – Харли, ты с нами или с гусаками потусуешься? – эта ненормальная повернулась к своему гусю. Тот в ответ что-то гоготнул, очевидно Катька его поняла и махнула в ответ рукой: – Ладно, только отсюда не уходи. Ну, мы едем?

И мы неспешным шагом двинулись обратно к конюшне.

– А что, классно! – оглядывая окружающий мир с высоты крупа Арсенала, заключила Катька. – А вот эти лошади… их задорого распродать можно?

– В среднем тысячи по три каждая.

Но это теоретически, – ответила ей Саша. – А практически… раньше покупателями были школы вроде наших и конезаводы, но сейчас если их не закрывают, то денег на покупку все равно нет. Частные конюшни тоже разоряются – лошадь не тот расход, на который люди могут пойти в кризис. А продажа за границу… – она вздохнула. – Там свой кризис – перепроизводства лошадей. В Америке даже бойни снова разрешили, – она неприязненно поджала губы, явно не считая кризис достаточным оправданием.