– Сама знаешь, что за танк Бахтат – его полдня разогревать надо, а девчонка на одном шенкеле в галоп подняла, – и, не дожидаясь ответа, звучно хлопнул в ладоши: – Все, концерт окончен! Девочки, которые и вправду девочки, валят на выездковое поле и работают там. Девочки, которые думают, что они мальчики, учатся поднимать коня в галоп, а кто не научится – записывается в девочки навсегда и с присвистом! А ну, поехали!

И – да, девчонки уехали, а мы поехали. Я лично поехал мозгами минут через тридцать: просто вдруг понял, что ветер хлещет в лицо, а Топаз подо мной идет приличным галопом, причем я вроде как дал ему шенкель, а он послушался.

И как только я понял, что все это правда… Петрович объяснил нам, что мы безрукие-безногие и на сегодня у него уже нет сил с нами долбаться, так что мы можем валить на фиг. Ну я лично не свалил, а свалился – кулем из седла. Постанывая и цепляясь за стремена, поднялся. А злобная-тварь-Петрович только бросил:

– Лошадей в конюшню и почистить! Сами! – и ушел, оставив нас с парнями скрюченными в разных позах возле ехидно взирающих на нас лошадей.

– О, девчонки возвращаются! Лидуся! – вдруг жалобным паровозом прогудел Олег.

 – Отведи нас в конюшню, пожалуйста!

– Отведу, привяжу, почищу, овса задам – и коню, и тебе! – рявкнула жестокая Лида.

Девчонки шли обратно от выездкового поля, уже ведя коней в поводу. Теперь к ним присоединилась та мелкая, что пыталась использовать Колькины трусы вместо корды, с таким же мелким лохматым пони. Под Сашиным жалостливым взглядом я попытался выпрямиться, ноги прошила острая боль, и я снова подвис на седле. И это после прошлого раза, когда я весь из себя был героический спаситель! Мама, роди меня обратно!

– Ты иди потихоньку… – забирая у меня Топаза, тоном заботливой медсестры выдала Саша.

 – А я Топаза вместе с Бахтатом поведу.

Мелкая Сашкина подружка тактично учесала вперед со своим пони, Лидка, наоборот, отстала – парни хором уламывали ее взять их на буксир.

– Лучше б я, как раньше, с тобой занимался, – передергиваясь от боли при каждом шаге, простонал я. – И откуда этот Петрович только взялся!

– Я его попросила с вами поработать, – Саша развернула коней к конюшне.

– За что?! – взвыл я, хотя и не слишком громко. Услышат парни – убьют. Если я не пришибу ее раньше. – Я ж тебе вроде как жизнь спас! Где благодарность?

– Ну так это она и есть, – невозмутимо объявила предательница. – Ты ж хочешь в этом вашем пятиборье участвовать? С нами вы никогда не научитесь, а Петрович вам быстро… попы в седла вправит. Между прочим, я его два дня уговаривала, даже пирог ему испекла.

Мало того что Петрович поиздевался над нами в свое удовольствие, так ему за это еще и пирог.