Он как будто «кричал»: — Не уходи! Останься! Повернись! Посмотри на меня…

Но Ирэн выскочила из дома, не оборачиваясь.

Ирэн вышла, сощурилась от солнца. Морозный воздух прошёлся по щекам, окрашивая их в лёгкий румянец, пахло снегом, хвоей и пирогами.

— Наверное, Пелагея, узнав, что гости, заставила кухарку печь пироги, — подумала Ирэн.

Напротив входа в дом стоял Виленский и смотрел на то, как по поместью в дальней части, ходят люди, все чем-то заняты. Одет Виленский был в тёплый кафтан, какой носили казаки, похожий на черкесску, из-под него виднелся бешмет*

(*Бешмет — одежда в виде кафтана со стоячим воротником, часто шёлковая)

Он ей показался каким-то помолодевшим, будто бы плечи его развернулись, чего раньше не было видно в обычном его костюме. Зелёные глаза блестели на обветренном солнцем лице. Будто бы и не серьёзный Виленский, а парень, который наконец-то понял, что значит жить.

Ирэн, кутаясь в шубку, сделала несколько шагов вперёд. Мужчина повернулся. Увидел её. Сначала он смотрел настороженно. Ирэн сделала ещё несколько шагов навстречу. Теперь между ними было расстояние вытянутой руки. Она посмотрела прямо ему в глаза, и вдруг он неуверенно произнёс:

— Ирэн?

— Здравствуй, Серёжа, — сказала Ирэн

И этот большой и сильный мужчина сглотнул, сделал большой шаг ей навстречу, взял в руки её лицо и произнёс:

— Я помню тебя."

"Он прижался лбом ко лбу Ирэн и… вдруг начал целовать её лоб, глаза, нашёл её губы и поцеловал, нежно, почти невесомо.

— Мама, папа, — из-за спины раздался звонкий мальчишеский голос.

Сашенька с разбегу врезался в Виленского и тот подхватил сына и подбросил его вверх.

— Папа, папа, и меня, — это уже Танюша, которую долго одевали в шубку и теперь она, опаздывая на самое главное, бежала, смешно скользя по утоптанному снегу

Виленский поставил Сашеньку и подхватил Танюшу. И теперь уже Танюша, казавшаяся толстеньким бочонком из-за шубки, взлетала весело хохоча.

Виленский встал на колени прямо на снег и обнял детей двумя руками по очереди целуя темноволосую и золотую головки.

Ирэн, улыбавшаяся и плакавшая одновременно, так не увидела, как Морозов прошёл в казарму к Никодиму, уточнил у него что-то, потом написал короткую записку, попросил передать её Ирэн и выехал за ворота, взяв путь в сторону столицы.

* * *Память к Виленскому возвращалась постепенно. Сначала он вспомнил всё, что было до того, как Ирэн появилась в этом мире, потом он вспомнил события прошлого года, которые начались после появления Ирэн. Но воспоминания о том, о чём они говорили в старой штольне так, и не вернулись.

Ирэн подумала, что расскажет ему ещё раз, но как-нибудь потом.

Свадьбу Сергей и Ирэн сыграли в новом храме спустя три месяца после того, как Морозов привёз Виленского в Никольский.