Вот и сейчас, стоя перед зеркалом, Кэндис оглядела себя, остановилась взглядом на животе, провела по нему рукой, посмотрела на сидящего в кресле сзади нее Лукаса, он что-то рассматривал в телефоне. Доктор сказал, что срок всего около семи недель, живота еще не было видно, но то, как она себя чувствовала, было необычно.

— Лукас.

— Да, Конфетка.

— Я могу попросить тебя сделать мне какао?

— Да, конечно

Лукас ушел, а девушка сняла купленное платье, оставшись в одном белье, аккуратно убрала его в большую гардеробную, в которой теперь висели ее новые вещи, купленные братьями Паркерами. Любая девушка чувствовала бы себя золушкой, но только не она. Не хватало именно того, что было раньше: страсти, желания, влечения, огня в глазах ее любимых мужчин, а не страха за ее здоровье каждый раз, когда ее тошнит.

Грудь снова болезненно ныла в кружевном бюстгальтере, сняла его, сжала руками, чуть надавив на соски, по телу пронеслись мурашки. Хотела принять душ, но, накинув халат, спустилась вниз, на кухню.

Лукас стоял к ней спиной, наверняка готовил какао, без рубашки, широкие плечи, узкая талия, низко сидящие джинсы.

— Лукас.

— Да, малышка, твой какао почти готов.

Подошла совсем близко и провела рукой по теплой коже. Прижалась, поцеловала спину, Лукас напрягся.

— Ты больше не хочешь меня?

– С чего ты так решила? — он резко обернулся, по столу что-то зазвенело, посмотрел на девушку, прямо в глаза.

— Потому что это так. Ни ты, ни Шон больше не прикасаетесь ко мне, словно я больная.

— Господи, да что ты такое говоришь, малышка, — Лукас засмеялся, поправляя ее волосы. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, но доктор сказал подождать.

— Девять месяцев? Вы будете ждать девять месяцев?

Кэндис распахнула халат, соски были напряжены, торчали острыми вишенками, грудь стала больше, налилась возбуждением.

— Черт, маленькая, а вот это запрещенный прием. Ты не представляешь, как гудят мои яйца все это время. Я даже передергивал несколько раз в душе.

— Какой ты пошляк. Поцелуй меня.

— Я поцелую, но уже не остановлюсь.

Лукас жадно рассматривал ее грудь, боясь к ней прикоснуться, словно это будет его точкой невозврата к тому, что и так неизбежно произойдет. Накрыл упругие полушария ладонями, член стоял, больно упираясь в молнию джинсов.

Кэндис не успела опомниться, как оказалась сидящей на столе, а Лукас уже покрывал поцелуями ее шею, плечи, грудь, вбирая в рот чувствительные соски. Его руки были везде, послышался треск рвущейся ткани, и вот уже на ее припухших половых губах его пальцы.

— Нереально сладкая Конфетка. Как же я скучал по тебе. Такая уже мокрая…черт, малышка…как же я хочу тебя.

Лукас растирает возбужденный клитор, Кэндис дергается, словно от тока, удовольствие проносится по телу.