Может всё же стоило уже заняться ею поактивней?

И Орлов, вон, мечтает о муже-профессоре. И Ульрих будет до жопы счастлив.

А что сам Максим? Будет ли счастлив он?

От таких раздумий заболела голова. Максим потёр виски. Не просто заболела. Похоже, начиналась мигрень. Её только не хватало. Сейчас ещё Верещагина явится.

И словно в хичкоковском фильме именно в ту же секунду раздался звонок в дверь.

Завернувшись в тонкий кардиган, вчера внезапно выключили отопление, а холода он не выносил, Максим пошёл открывать дверь.

– Ольга, проходите в кабинет, я сейчас, – не глядя на девушку, произнёс он.

– Добрый день! – звонко поздоровалась Верещагина и, быстро скинув лёгкий плащ, ушла в нужную комнату.

Сам Фадеев добрёл до кухни и полез в шкафчик, где у них хранились таблетки. В голове нестерпимо стучало. Бом-бом. А упаковки под руку попадались всё не те.

Прикрыв на секунду глаза, Максим сделал глубокий вдох и вернулся к поискам. У него ушло минут пять, чтобы найти нужное средство.

Быстро закинув белую кругляшку в рот, Фадеев запил её водой и пошёл в кабинет.

Верещагина сегодня выглядела довольно мило. Впрочем, если отринуть не самое хорошее отношение к ней, стоило признать, девушка действительно была довольно симпатичной. Вот и что не найдёт себе ровесника или ровесницу.

Они ведь сами за ней бегают. Нет же, вбила в голову ерунду.

Вздохнув, Максим кое-как сосредоточился на занятии. А это было ой как не просто. Лекарства, которые он принимал, конечно, довольно сильные. Но порой и действовали не сразу, и срабатывали не всегда.

Сегодня, кажется, был именно второй вариант.

Больше всего хотелось не слушать блеяние Ольги, а выгнать её, вернуться в спальню, задёрнуть шторы и укутаться в одеяло.

Но Максим был воспитанным и ответственным. Поэтому сидел и терпел. Правда бдительность растерял.

Потому что даже не заметил, как Верещагина вдруг оказалась рядом с ним, склонившись над столом и что-то демонстрируя в своих конспектах.

Максим проморгался, словно выпадая из дрёмы, и постарался абстрагироваться от неприятного соседства.

Такое тесное и навязчивое присутствие раздражало и напрягало. Нет, Максим умел держать себя в руках. Но Ольга, похоже, начинала переходить границы. Впрочем, впервые ли?

Верить её прошлым заверениям точно не стоило. Максим оказался прав.

Голова разболелась ещё сильнее. Да отойди ты уже, дура!

Ольга отпрянула и с какой-то обидой посмотрела на Фадеева. Вот дьявол, похоже, он сказал это вслух.

Поджав губы, Верещагина вернулась к своему креслу и уселась, закинув ногу на ногу. Она быстро взяла себя в руки и усмехнулась."

"– Что вы так остро реагируете на женское присутствие, Максим Игоревич? – приподняв брови, поинтересовалась она. – Будто у вас секса год не было. Или будто вас волнует моя близость.