Да и ударная сила галеры была совсем не в них…

Моряки быстро покинули захваченного торговца.

Расцепились.

И оттолкнулись веслами.

Ни поджигать, ни топить торговца не стали. В надежде на то, что галера тут немного задержится. Шанс был небольшой, но он был.

После чего пираты развернулись и на веслах, распустив дополнительно паруса, стали отходить, держась так, чтобы между их галеасом и османской большой галерой находился дрейфующий торговец. Большой пользы это не несло. Но мало ли?

Впрочем, капитан Ред не переживал.

Солнце уже было отнюдь не в зените, уверенно уходя к горизонту.

А значит скоро вечер. До темноты его не догнать. Ветер хоть и был слабым, но был. И мал-мало давал хода. Моряки же, меняясь, налегали на весла. Так что ход у галеаса хоть и уступал тому, что развивала большая галера, и сильно из-за загруженности шелком, но его вполне хватало, дабы та не догнала его до темноты. Для чего, кстати, и торговца оставили. Выиграть по случаю лишнюю минутку. А там, по темноте, капитан Ред потушит огни и отвернет, резко меняя курс… и ищи ветра в поле. В море, то есть.

Обычно он так близко к Босфору не приближался.

Но…

Замучавшись ловить торговцев, что короткими перебежками передвигались от одного порта к другому, вдоль южного берега Черного моря, капитан Ред решил ловить их там, куда они обязательно придут. В конце концов им всем требовалось в Босфор. Торговля то международная. И персидские товары везли в Средиземное море…

* * *Алексей спал.

Задремал прямо в кресле, в кабинете, во время работы. Все-таки молодое тело царевича довольно быстро уставало. И такие случаи с ним приключались довольно регулярно.

Ему снился дом.

Тот, старый дом. Дни покоя и тихого, семейного счастья. Уставшая, но добрая улыбка жена. Карапузик, весело и задорно смеющийся. Здоровая молодость, полная надежд…

Такие сны случались. Редко, но случались.

Наутро, правда, он испытывал отчаянную тоску.

И боль.

Ведь там их всех потом убили.

Да, враги. Но легче от этого не становилось.

Мог ли он бы быть осторожнее? Мог ли избежать такого финала?

Он много раз задавался этим вопросом. Но не находил ответа. Нередко приходя к парадоксальным или радикальным идеям. Впрочем, даже в этом случае он всегда останавливался на мрачном финале.

Нагнетал.

Понятное дело, нагнетал.

Но эти мысли вгоняли его порой в черную тоску…

— Алексей Петрович! Алексей Петрович! — донеслись сквозь сон до него слова. — Алексей Петрович!..

Сон рассыпался, оставив после себя только горькое послевкусие безнадеги.

— Что случилось? — мрачно спросил царевич.

— К тебе Яков Вилимович пришел. Очень принять просит. Ты уж извини, что разбудил. Сам же приказывал, ежели кто важный придет — будить, коли задремлешь.

— Все хорошо.