У Ильи Андреевича имелся небольшой кабинет с креслом, которое он купил в поликлинике. В общем семья Ильи Андреевича жила по нынешним временам неплохо, хотя могла бы жить и лучше, если бы Илья Андреевич, как считали зять с дочкой, продолжал работать по-настоящему, то есть, каждый день с утра до вечера.

Илья Андреевич вытащил из кармана часы на длинной блестящей цепочке и близоруко щурясь, принялся смотреть на неподвижные с виду стрелки.

— Еще полчаса погуляем и пойдем к поселку.

— Почему полчаса? — переспросил Витя.

— Пусть набегается, напрыгается."

"Постепенно старик с внуком уходили все дальше и дальше от дороги к берегу моря — туда, где еще со времен войны остались полуразрушенные фортификационные сооружения и карьеры, из которых после войны для отстраивающегося полуразрушенного Калининграда брали песок и камень.

Поговаривали, что там, под фортификационными сооружениями, полно шахт, складов с оружием. И местные жители даже говорили, что где-то там в глубине под холмами находится затопленный заминированный военный завод, на котором при Гитлере работали узники концлагерей. Затопленный он или заминированный никто толком не знал. Но даже теперь, через столько лет после войны, туда боялись ходить. Ведь вся территория была огорожена проволокой и время от времени на покосившихся бетонных столбиках подновлялись таблички «Проход запрещен!». Что именно подразумевают эти таблички все знали. Ведь у военных людей так и не дошли руки до того, чтобы разминировать всю территорию. Правда, последние лет восемь-десять никто на минах не взрывался. Но тем не менее, ходить туда, особенно в сумерках или ночью было небезопасно. Мало ли на что можно наступить? Тронешь какой-нибудь камень, а мина давным-давно проржавевшая, может взорваться.

Уже не одна корова подорвалась там на минах.

Илья Андреевич прекрасно помнил, как кое-кто из его сверстников погиб, взорвавшись на минах, а кое-кто остался инвалидом. Это были одноклассники, хорошо знакомые ребята и девчонки, ужасно любопытные, как все подростки, уверенные в том, что уж с ними-то ничего не случится. А оно случалось. Смерть подстерегала в бетонных бункерах дотов, в шахтах с ржавыми прутьями ступенек. В общем, везде и повсюду на берегу залива.

Пушки немцы взорвали сами и их оттуда забрали на металлолом сразу же после войны, что-то тогда и разминировали. А большинство мин, снарядов, бомб так и осталось лежать в земле. Словом, по пустырю можно было гулять. Но за покосившиеся бетонные столбики лучше было не соваться. Хотя всех подростков тянуло за проволоку словно магнитом. Ведь там было множество лазов, ходов в запутанные подземные лабиринты, в полузатопленные и полуразрушенные выработки.

Витя Самсонов туда лазал, но не далеко, а здесь, сразу за столбами.