За те дни, что полковник ГРУ Бахрушин и капитан Альтов находились в Калининграде, они объехали все окрестности вместе с сотрудниками ФСБ и ГРУ, а также с сотрудниками МВД в поисках того пансионата, куда были привезены Комбат и Андрей Подберезский. Но хотя Калининградская область на карте выглядит маленькой, объехать и осмотреть ее за такой короткий срок чрезвычайно сложно. Поэтому поиски не увенчались успехом.

— Ничего, Комбат, ничего, Борис Иванович, держись! Я тебя найду, я тебя не брошу, — как пономарь, повторял про себя одну и ту же фразу Андрей Подберезский.

Но полковник Бахрушин был угрюм, сосредоточен, постоянно морщил лоб и нещадно курил одну сигарету за другой. Капитан Альтов то исчезал на пару часов, то вдруг неожиданно появлялся и принимался высказывать своему шефу всевозможные версии. Бахрушин внимательно слушал, стряхивал пепел с сигареты, недовольно морщил лоб, кривил тонкие губы и нервно протирал стекла очков.

— Не то, не то это все! Чувствую, не то! Ни одной толковой зацепки, ни одной! Где же они все могут быть?

Где же?

Бахрушин вдруг срывал трубку телефона, принимался набирать номер и, связавшись, кричал:

— Москва! Москва! Полковник Соловьев, ты? Бахрушин говорит.

— …

— Откуда говорю? Откуда надо, оттуда и говорю.

Вот что ты должен сделать: немедленно возьми несколько людей и задержи хотя бы дня на три Станислава Борисовича Шеришевского. Адрес и все остальное я тебе сейчас скажу, записывай, — и Бахрушин произносил адрес. — Когда задержите, доложишь мне.

— …

— Да, я в Калининграде. Звони, буду ждать. Заранее благодарю.

— …

— Понял? Вот и молодец, что понял.

— …

— Что сказать генералу? Скажи, что это приказание Бахрушина.

Потом все объясню.

Хоть в Калининграде и Калининградской области жизнь и без того напряженная, но с приездом полковника Бахрушина на ноги было поставлено не только ГРУ и ФСБ, но также и Министерство внутренних дел, вернее, все сотрудники этого министерства. Все были заняты поисками, всех полковник Бахрушин смог озадачить.

Андрей Подберезский по-разному пытался разговаривать с задержанным бродягой — и ласково, и грозно, и сурово заглядывая в глаза, и грозя кулаком. Но тот бормотал, пугался, хихикал, нее полную чепуху.

Вдруг вскакивал со своего места, расстегивал пуговицы на штанах, принимался танцевать и показывал худую задницу.

— Да, — встречаясь с Бахрушиным, говорил Подберезский, — явно мужика с ума свели.

— Это уж точно. Ты, Андрей, лучше к нему не лезь, пусть им занимаются психиатры. Может, они что-нибудь смогут сделать.

— Да я уже с ними разговаривал, Леонид Васильевич. Они говорят, на все это нужно много времени.

— Много — это сколько? — бормотал Бахрушин, исподлобья бросая взгляды на Подберезского.