Утюжилась форма, подшивались воротнички. Эти снимки хоть и были качественными, но не нравились Борису Рублеву.

Слишком уж неестественными казались улыбки на этих фотографиях, а глаза солдат и офицеров оставались грустными, хоть и выправка, хоть и форма, хоть и награды сияют. Все на них не то. Комбат любил обыкновенные любительские снимки. На них человек получался таким, каким был в жизни.

Вот фотография Андрюши Подберезского, еще совсем молоденького. Он стоит рядом с Комбатом, положив руку ему на плечо, и Комбат обнимает Андрея. Они только что вернулись с очень рискованного задания, летали на вертолетах в горы. Там, в ущелье, «духи» завалили выезд и хотели расстрелять колонну. Если бы не Комбат с ребятами, то наверняка из того ущелья со страшным названием «Змеиная тропа» не вернулся бы никто. У мертвых отрезали бы головы, оставшихся в живых парней убили бы. А так Комбат и его десантники успели. Они ударили в тыл, опрокинули «духов» в то же ущелье, куда они собирались сбросить колонну, и исход тяжелого боя был предрешен. Правда, потеряли тогда много — убитыми двенадцать человек и раненых оказалось около тридцати.

«Меня тоже тогда зацепило», — вспомнил Комбат, — правда, на фотоснимке этого не видно. Повязка, пропитанная кровью, была прикрыта курткой. А вот Андрею Подберезскому все время везло, как будто родился в рубашке. Пули обходили его. Даже в самых рискованных, невероятных ситуациях Андрей Подберезский оставался целым.

Но и ему однажды не повезло, причем, по глупости."

"Парень поскользнулся, сорвался с утеса и подвернул ногу. Его пришлось волочь на плечах. Ребята тогда отстреливались, прикрывали отходивших и, что случалось редко, никто не погиб. Так что, в общем, все кончилось хорошо.

«А вот еще снимок: Комбат и его парни, — почему-то в третьем лице подумал о себе Борис Рублев, — расположились возле палатки с банками импортного пива в руках. Тогда еще такое пиво в России не продавалось, а там, в Афганистане, оно уже имелось. У кого мы отбили это пиво, как оно попало к нам?»

Борис Рублев пытался вспомнить, но вместо этого перед глазами проплывали лица парней, взрывы, и ему даже казалось, что сейчас, когда он сидит в своей квартире, ощущает сладковатый запах тротила и пороха.

Этот запах щекочет, щиплет ноздри, на глаза наворачиваются слезы.

— Что за чертовщина какая-то! — буркнул Рублев, сбивая пепел с уже давно погасшей сигареты.

«На этих фотографиях, — вдруг подумал Борис, — мертвых больше, чем живых. Странное дело, люди на фотографиях остаются живыми, хотя они давным-давно мертвы, их нет на этом свете. Но я вас помню, ребята, я не забыл никого. Вы все мои друзья, все мои боевые товарищи. То, что я остался жив, не моя вина.