Скандал был бы огромный, и многие генералы лишились бы служебных машин и даже, может быть, звезд на погонах. Но передавать их по назначению – в военную прокуратуру или в Министерство обороны, бессмысленно. Вор вора ловить не станет Пока еще Бахрушин не владел всей информацией. А он имел привычку принимать решение лишь тщательно ознакомившись с делом во всех его подробностях, тщательно прикинув, что к чему и какие могут быть последствия.

""Хорошо бы проучить всех этих мерзавцев!

Но боюсь, может не получиться"" – размышлял Бахрушин, быстро передвигаясь из одного угла кабинета в другой, оказываясь то перед окном, то перед большими напольными часами.

И тогда из блестящего золотого маятника на него смотрело странное лицо, похожее на морду диковинной глубоководной рыбы, которую посадили в круглый аквариум, да еще зачем-то надели на нее очки.

– Так, так, так, – бормотал Бахрушин.

И вдруг он остановился, как вкопанный, застыл как мячик, мастерски прижатый к полу. И если бы кто-нибудь сейчас увидел этого хитрого, многоопытного полковника, который прошел огонь и воду, то наверное, расхохотался бы.

А полковник Бахрушин стоял, вертя головой из стороны в сторону, словно у него болела шея или зудело между лопатками.

А между лопатками действительно зудело, и Бахрушин уже предчувствовал, что это дело принесет ему очень много хлопот. Ведь фамилии, которые имелись в бумагах и цифры, давали ясное представление о том размахе, с каким ведется дело.

«Так в чем же здесь суть»? – принялся размышлять Бахрушин, стоя посреди большого свекольно-красного ковра, на котором уже была протоптана диагональная дорожка, соединяющая окно и часы.

Даже его не склонный к шуткам шеф однажды пошутил, увидев полосу на ковре:

– А что это ты, Васильевич, тропу пробил на ковре?

– Какую тропу? – словно не поняв, спросил тогда Бахрушин.

– Как у зверей к водопою.

– А, вы, генерал, ковер имеете в виду? – глядя на вытертый ворс, спросил Бахрушин.

– Да, именно его. Одни убытки от тебя, полковник! Сколько ты уже ковров испортил?

– Не испортил, а истоптал, и с пользой для дела, – заметил Бахрушин, зло махнув своей лысой головой. – Все лучше, чем обивку кресла задницей протирать.

– Оно-то так… – глубокомысленно заметил генерал, любивший размышлять сидя.

«Интересно, а генерал уже знает обо всех этих делах?»

Но тут же полковник ответил сам себе:"

"«Конечно же не знает. Если бы узнал, то уже было бы шуму и гаму как по поводу выбросившегося из окна на людную улицу пьяного офицера, прихватившего с собой в дорожку еще и секретные документы – россыпью».

О том, что большие деньги от торговли оружием уходят налево, конечно же, полковник Бахрушин прекрасно знал.