— Мы же договаривались… — хмуро начал тот, но Красавчик-Стив перебил его.

— Три-четыре дня… — Он даже поднял пальцы вверх, чтобы тому стало понятней.

— Три-четыре дня? — переспросил Хитрован. — Почему?

— Почему? Так нужно! — сказал Стив по-английски, потом сунул руку в карман и, вытащив разговорник, быстро полистал его. — Хороший врач, хорошее питание, хороший покой…

— Но… — Хитрован поморщился и выразительно потер пальцами — жест, известный во всем мире.

— Какой ты… — Красавчик-Стив брезгливо покачал головой. — Вот тебе еще пять тысяч на уход за ним.

— Все будет в самом лучшем виде: уход будет, как за Президентом. — Тон Хитрована мгновенно стал подобострастным.

— Вот именно, как за Президентом! — бросил Стив, затем снова полистал разговорник. — Сейчас давай переводчика, но пойдем в другую комнату.

— Переводчика? Хорошо… — Хитрован быстро направился к двери, но Красавчик-Стив перехватил его.

— Он должен быть с замком на языке! — тихо и внятно сказал Стив и дополнил свою речь выразительным жестом.

— Я все понял: парень будет нем как рыба. Я с ним много лет работаю и доверяю ему, как себе.

— Это твои проблемы. — Красавчик-Стив улыбнулся по-змеиному, отпустил руку Хитрована и поправил пиджак. — Если что… — Он выразительно провел рукой по горлу.

— Не беспокойся, если что, то я его сам… — Хитрован повторил жест.

Они прошли в другую комнату, и Хитрован громко крикнул:

— Серый, давай сюда толмача! — Сей момент, шеф! — откликнулся молодой голос, и через минуту вошел худощавый парень лет тридцати. Его можно было назвать непримечательным, если бы не шрам довольно жутковатого вида: рубец пересекал лицо со лба до нижней губы и чудом не повредил глаз. Если смотреть на его профиль со стороны шрама, можно было подумать, что он улыбается, но при прямом взгляде возникало жуткое ощущение: одна сторона постоянно улыбалась, а другая, серьезная, — отдавала холодом. Но его голос был приятен, и это немного сглаживало первое впечатление.

Он вошел и молча уставился в одну точку, словно давая присутствующим получше рассмотреть себя.

— Альберт… Стив… — представил их Хитрован друг другу.

Оба молча кивнули, а Хитрован, понизив голос до шепота, сказал:

— Альберт, я не буду предупреждать, что все здесь услышанное должно сразу же исчезнуть из твоей памяти. Тот невозмутимо кивнул.

— А теперь спроси, чего хочет Красавчик-Стив. — Господин Хитрован хотел бы знать, что вы хотите. — У Альберта было удивительно чистое произношение, словно он всю свою жизнь прожил на земле туманного Альбиона, а голос настолько благороден, что было непонятно, почему он не играет на сцене.

— Надеюсь, вы умеете держать язык за зубами? — спросил Стив.