На смену им зашли двое черноволосых смуглых мужчин, приглушенно переговариваясь между собой на щебечущем итальянском. Водитель не спешил трогаться, дожидаясь женщину, которая бежала к «топику». Итальянцы, тем временем, разместились в креслах, продолжая переговариваться и заглядывая в какие-то свои записи. Один из них с любопытством оглядел салон и вдруг окаменел лицом, устремив неподвижный взгляд на треугольник с черными очками. Потом подтолкнул локтем соседа, кивнув в нужную сторону, тот поднял глаза и тоже окаменел. После чего жалобно огляделся, поймал рассеянный взгляд Стаса и спросил, старательно указывая пальцем на нарисованные очки.

— Сеньоре… пер фаворе… ке кози квесто?..

— Нон парло л #180; итальяно!1 — отмахнулся Стас, но все же проследил, куда указывает недоуменно-испуганный итальянский перст, добродушно усмехнулся и сказал, помахивая перед лицом ладонью. — А-а, это шутка. Джок! — он изобразил слепого, нашаривающего перед собой дорогу трясущейся тросточкой, покрутил воображаемый руль и повторил, улыбаясь как можно более убедительно: — Джок!

— Шу-утка, — повторил собеседник, слегка успокоившись, после чего быстро разъяснил соотечественнику, в чем тут фокус, и на лице того появилась натянутая улыбка. Но тут женщина добежала-таки до «топика», юркнула внутрь и хлопнула дверцей. Машина дернулась и рванула по трассе со скоростью и изяществом разъяренного архара, несущегося по каменистому склону. Улыбки мгновенно осыпались с иностранных лиц, и наружу выглянула паника. Не знакомые с местным водительским искусством, они мгновенно поверили в правдивость знака и в один голос закричали:

— !

Бросив водителю деньги, они вылетели из «топика», как ошпаренные, забыв закрыть дверцу, и водитель, снова высунувшись в окно, громко напутствовал их:

— В троллейбусе родились?! У себя дома холодильник небось закрываете!

Стас захохотал, откинувшись на спинку кресла, потом взглянул на Киру с нескрываемым восторгом.

— Нет, я все меньше жалею, что мне предстоит прожить здесь полгода! Ей богу, здесь очень нескучно!

— Детский сад! — раздраженно сказала тетя Аня за его креслом и крикнула: — На следующей остановите!

— Чего орете — не глухой я! — отозвался водитель, от души выжимая педаль газа.

* * *Узкая извилистая асфальтовая лента убегала за старые пятиэтажки, и где-то там обрывалась. Дальше машинам не было хода, дальше лежал песок и сверкающая под солнцем галька, дальше были мерный шорох и плеск, дальше размеренно ворочалось на своем ложе не видимое отсюда море, в такую погоду ленивое и обманчиво кроткое, и ветерок, пробегающий по бутылочного цвета легким волночкам, приносил во дворы соленый, чуть горьковатый запах водорослей.