— Уорн, а ты меня не ревнуешь? — вдруг вырвалось у меня.

— К побратимам? — Он задрал голову, чтобы посмотреть мне в лицо, — нет, не ревную.

Так говорить неудобно. Я обошла кресло и села к Уорну на колени.

— Не тяжело?

— Нет, — довольно улыбнулся василиск и притянул меня поближе, — а почему ты спрашиваешь про ревность?

— С Лораном ночью говорила. Мы о многом беседовали и про ревность в том числе. — Рассказать Уорну или не стоит?

— Он тебе признался, что ревнует? — поднял брови василиск.

— Ты знал? Но он говорил, что закрывался блоками…я ничего не чувствовала.

— Знал. Лоран вспыльчивый, порывистый, поэтому иногда у него промелькивало что-то похожее на ревность, но не часто. Думаю, постепенно он поймет, что это глупое чувство. — Руки Уорна аккуратно поглаживали меня по спине.

— Разумом он понимает, но чувствам не прикажешь. Надеюсь, все действительно пройдет. — Я крепко обняла мужа, прижалась щекой к его груди, — знаешь, ведь именно этого и боялась. Ревности. Если начнете ревновать, соперничать…

— Не начнем, — прервал меня Уорн, — просто пока нам всем непривычно. Соглашаясь на обряд призыва души, каждый из нас плохо представлял, что будет.

Я, например, был уверен, что мне достаточно, чтобы жена не боялась, не капризничала, не устраивала скандалов и слушалась, или хотя бы, чтобы с ней можно было договориться. Но, оказалось, что этого мало. Хотелось говорить с тобой, чтобы ты улыбалась мне, смотрела, слушала, обнимала. Сначала я думал о том, как быстрей провести обряд, а потом вдруг понял, что секса с тобой мне недостаточно. Я желал большего. Любви. И ты даешь все, о чем я никогда и не мечтал. В ответ, мне тоже хочется сделать тебя счастливой. А ссоры и соперничество тебя лишь расстроят.

Я знала, что Уорн ничуть не кривил душой, когда говорил о том, что не ревнует. Не ревнует, потому что уверен, что это меня огорчит. Как надо любить? С какой силой, чтобы действительно отодвинуть свои желания, свою жажду обладания на второй план? Вспомнился обряд и то, как Уорн остановился, когда я напряглась, ожидая боли. Тогда было то же самое, но только сейчас я поняла, насколько сильное и глубокое у него чувство. Наверное, это даже пугает. Когда вдруг становится ясно, что любишь настолько сильно, что готов все сделать для того, чтобы другой человек был счастлив.

Все. Даже отказаться от ревности, вытащить ее из души, только, чтобы не огорчать любимого человека.

— Уорн, — развернувшись к мужу, сказала я, — ты хоть понимаешь, насколько ты замечательный? Чудесный!

— Оля, — с такой же интонацией ответил василиск, — ты хоть понимаешь, насколько ты замечательная? Может, в твоем мире все такие, но здесь — нет.

Но даже поцеловаться нам не дали. Рядом с василиском соткался розовый вестник.