Только одичавшие периодически вырываются из-под гнета вашего правителя и приходят нас убивать.

Не знаю, зачем я произнесла последнюю фразу. Может, просто хотела побольнее уколоть его.

— Это неправда, — обиженно вскричал рыжик, что сидел напротив меня, рядом с Варгом. Остальные же промолчали, словно этот разговор их не касался.

— Еще одна… Ты разочаровываешь меня, ведьма, — промурлыкал Снежный и покачал головой, отчего белоснежная прядь упала на высокий лоб. — Неужели ты никогда не задумывалась о том, что все рассказы и все, что вам так старательно впихивают в головы законники, маги и звероловы, наглая ложь?

— Приведите мне хотя бы пару аргументов в защиту своей идеальности? — не выдержала я его нападок.

Тоже мне, умник, сидит, ухмыляется и глазами зыркает. Да еще это снисхождение во взгляде, словно перед ним дитя неразумное. Ведь понимает, что более точной и развернутой информации я никаким образом получить не могла. И к чему весь этот спектакль? Специально меня доводит? Но чего он хочет этим добиться? Думает, взбешенная ведьма — хороший собеседник?

Нет, не понять мне этих… существ.

— Если мы такие ужасные, зачем спасла Кристофера, если уверена, что все мы — зло? Должна же быть какая-то причина у твоего поступка?

— А не пробовали задавать конкретные вопросы, не принижая при этом умственные способности оппонента? — тихо ответила я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наорать на него.

Все-таки нервы у меня не железные, а кричать на перевертыша — себе дороже, я же не самоубийца, да и Киана не стоит нервировать и пугать. Я чувствую уже его страх по тому, как он все сильнее прижимается ко мне, исподлобья осматривая присутствующих.

— Итак? Почему ты пожалела его и укрыла от звероловов? Варг что-то рассказывал о нападении в банке, после которого ты каким-то невероятным образом выжила. Кстати, как так вышло? Ваши обычно свидетелей не оставляют.

— Потому что ваши меня спасли.

Слегка подался вперед, увлеченно всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь угадать — лгу я или говорю правду.

— А зачем им было тебя спасать?

— Киан, — только и смогла ответить я, прижимая сына к себе.

Взгляд серых глаз переместился на моего мальчика.

Теперь моя очередь поиграть в загадки, а его — пораскинуть мозгами. Надо сказать, догадался он достаточно быстро. Я даже не успела как следует позлорадствовать.

— Ты была беременна?

— Да.

— Решила отдать долг?"

"— Решила помочь ребенку, — отрезала я, все еще не понимая этой антипатии.

С чего вдруг такое отношение? Ведь я, рискуя своей жизнью и жизнью собственного ребенка, спасла рыжика. И не требовала ни наград, ни ответных услуг, наоборот, это они уговорили меня оставить Заречье.