Волосы у него были странного цвета: вроде пшеничные, но с неожиданно темными прядями по всей голове; глаза цепкие, светло-карие, можно сказать, бежевые.

От одного его взгляда у меня отчего-то замерло сердце.

— И зачем ты позвал сюда своего прихвостня, Ягуар? — с досадой спросил Север.

— Лео, будь добр, назови свое имя. То, что ты носил, когда жил в Империи до того, как одичал шестнадцать лет назад.

Я знала его, сердцем чувствовала и признавала, но все еще отказывалась поверить.

— Солнечный. Джек Солнечный. Старший брат Миа.

Теперь я понимала, что имел в виду Ирбис, когда говорил, как сильно меняются маги после одичания. Конечно, за шестнадцать лет кто угодно бы изменился, но дело было в другом. Я помнила Джека темноглазым пареньком с черными волосами. Неужели ипостась зверя так сильно изменила его внешне?

— А с чего нам знать, что это правда? — вывел меня из размышлений злой голос Севера. — А вдруг это подставное лицо? Ни для кого не секрет, что госпожа Солнечная сделала запрос в поисках пропавшего брата. Вы же просто решили воспользоваться беззащитной женщиной в угоду своим низменным целям.

— Госпожа Солнечная, — вмешался высокий мужчина лет шестидесяти с очень худым и болезненным лицом. — Вам знаком этот человек? Он ваш брат?

Они все смотрели на меня, ожидая ответа.

Видят боги, я понятия не имела, что сказать. Я знала и в то же время совершенно не узнавала его. Как не ошибиться? А вдруг это снова ложь? Барс ободряюще сжал меня за руку и тихо шепнул:

— Не спеши, успокойся. Никто не требует от тебя ответа прямо сейчас.

— Успокойся, Хвостик, — ухмыльнулся брат.

Именно брат, и никак иначе, потому что так называл меня только он. А я жутко злилась и обижалась. Кто бы мог подумать, что простое обращение все изменит. В одно мгновение рухнет стена отчуждения и страха, и я увижу не чужого для меня перевертыша, а любимого старшего брата.

— Джек, — вставая, прошептала я и сделала пару шагов ему навстречу.

Застыв в полуметре от него, нерешительно подняла руку, словно хотела коснуться изменившихся черт его лица, и тут же, испугавшись собственного порыва, медленно опустила ее. Он тоже смотрел на меня — пристально, цепко, отмечая каждую деталь, сравнивая с той одиннадцатилетней девочкой, что вечно бегала за ним хвостиком.

— Миа, — пробормотал он и в одно движение оказался рядом, прижимая к себе так крепко, что стало трудно дышать.

Я все-таки разрыдалась, заливая горючими слезами его рубашку. Я вспоминала те счастливые дни, когда мы были совсем маленькими, не думали о смерти и расставании, о том, как он учил меня управлять силой, ругая почем зря. Как, забравшись на чердак, мы мечтали поступить в Высшую Академию и стать самыми лучшими студентами за всю историю. А воплотить это в жизнь получилось лишь у меня.