— Тогда нужен кто-то, кто мог бы ему нос утереть. Ириас? Этот целитель, про которого ты рассказывала, Кайрат? Который на ваших музыкальных вечерах отмечался. Или тот симпатичный темноволосый эльф. Как его там?

— Вильел. Лиль, я даже думать о других отношениях не могу, это настолько дико и больно. Я не уверена, что вообще когда-то кому-то смогу доверять!

— А зачем сразу отношения? Достаточно их видимости, — пожала плечами Лиля.

— И чем я тогда буду лучше Танавивра этого? Нет, Лиля, играть с чужими чувствами я не собираюсь, и если у меня будут отношения, то только настоящие, — сурово нахмурилась я.

— Ты права, обманывать никого не стоит… Просто вокруг так много мужчин, возможно, какие-то из них не против оказать тебе поддержку или даже просто сводить на свидание, чтобы побесить твоего эльфа. Он высоко взлетел, это не может не раздражать хотя бы кого-то!

— Во-первых, он не мой, во-вторых, я даже ввязываться в подобное не хочу. Как ты себе это представляешь? Ходить по городу с плакатом: «Пойду на свидание с каждым, кого бесит Танарил?», — шепотом возмутилась я.

— Ты права, это дохлый номер. Слишком много свиданий получится, причём первое — со мной! — хихикнула подруга.

— У меня едва хватает сил на то, чтобы не рассыпаться, когда он рядом. Какие ещё парни и свидания? От мысли, что меня поцелует кто-то ещё тошнит, а от мысли, что это сделает он — корёжит!

— Ты права, моя хорошая, тебе нужно сначала пережить то, что произошло. Самая лучшая месть бывшим — это счастье в настоящем, — глубокомысленно извлекла Лиля, подняв вверх указательный палец.

— Лилия, скажите, о чём вы так проникновенно вещаете? — раздался резкий голос преподавателя. — Может быть, поделитесь мудростью со всеми присутствующими?

— Я сказала, что самая лучшая месть бывшим возлюбленным — это счастье в настоящем, — скромно потупилась Лиля.

— Это, безусловно, очень мудрое наблюдение, но какое отношение это имеет к жизни Архимага Янника?

— Самое прямое, магистр Баккат, — сглотнув ответила Лиля. — Вместо того, чтобы растрачивать силы на месть своей жене, он погрузился в работу и достиг значительных результатов.

— Насколько известно биографам, это он был неверен жене, — с сомнением ответил магистр Баккат.

— Именно! — уверенно ответила Лиля, заставив преподавателя несколько растеряться. — Их отношения были гораздо более сложными и драматичными, чем кажется со стороны.

— Что ж, в этом вы, конечно, правы, однако в дальнейшем прошу вас вести дискуссии касательно учебного материала не вдвоём с подругой, а в конце лекции, когда мы обсуждаем такие вопросы вместе, — мягко пожурил Лилю магистр Баккат.

Она с достоинством кивнула и села на место с видом греческого философа, которому запретили писать трактаты.