При обычных обстоятельствах на это потребовались бы годы. Впереди у меня ещё два-три месяца подобной работы, из которой я выйду гораздо сильнее, чем был раньше.

Кроме того, мне нравилось смотреть на плоды этих усилий: гладкие, блестящие антрацитовые стены тоннеля вызывали чувство удовлетворения. Пусть город состоит из убогих, плохо сработанных домов, но тоннель я им сделаю идеальный. Это будет произведение искусства, на которое грядущие поколения будут смотреть с восхищением. Я уже наметил стиль и тип резьбы, которую пущу по гладким бокам, когда доберусь до той стороны.

И даже набросал эскизы наружных арок, которые будут служить входом. Если уж я вынужден делать работу, то сделаю её так, что результат будет поражать изяществом и великолепием. Я — перворождённый, и не умею иначе.

[1] «Разделиться, образовать горный проход или расщелину», — перевод с магического языка перворождённых.

Глава 8. Первый день последнего месяца весны

Катарина

Взглянув на погруженную в дело Лилю, я улыбнулась.

Подруга, высунув и сосредоточенно прикусив кончик языка, осваивала новое лечебное заклинание.

Целительское дело увлекало её так сильно, что стоило больному попасть в её руки, как он подвергался полнейшей, всеобъемлющей диагностике с последующим принудительным лечением. Вот и сейчас ярко-синяя птичка в её руках нервно трепетала и вырывалась из добрых рук. Сломанное крыло Лиля уже давно вылечила и теперь просто изучала строение своего невольного пернатого пациента. Кажется, этих птах называли синесолками.

Весна пахла одуряюще. Последний месяц Танарил часто водил меня на прогулки в бордовый лес, и мы ночевали под открытым небом под шелест молодой багряной листвы.

Не могу сказать, что мне нравились эти походы. Всё-таки я предпочитала иметь под боком удобства и спать на мягком, но поговорить с Танарилом об этом не решалась. Постоянно приходилось уступать, но чего не сделаешь ради любви?

Лес здесь сильно отличался от привычного мне. Деревья со светлыми, беловатыми или серыми стволам величественно тянули окутанные багрянцем ветви к небу. Листва у некоторых отливала тёмно-вишнёвым, но попадались и алые, сочно-вызывающие кусты. Разнотравье в лесу радовало буйными оттенками бордового и пурпурного, а цветы обращали к солнцу белые, светло-голубые или лиловые бутоны.

Совершенно иная природа."

"Насыщенные ароматы нагретых солнцем трав и растений наполняли детским восторгом. Рядом с Танарилом не стоило бояться ни бордовых змей, ни кошачьих хищников, ступающих на мягких лапах. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности. В любом лесу самым опасным хищником был он сам.

Мы больше не говорили ни о браке, ни о детях, и я понимала, что он к этому ещё не готов.