Глава 20

Сказал бы шутит, так ведь нет же — упорно пялится на мой пах. Приплыли, блин. Ну в принципе закономерно. Напоил сам? Вот и расхлебывай тоже сам.

— У вас красивый потолок, — неожиданно бросает Полина, потянувшись за бутылкой вина, которую я перехватываю и отодвигаю от нее подальше. Девчонка хмурится и тут же натягивает на лицо искусственную улыбку. — Светильники очень интересные, — поднимает голову вверх, скользя взглядом по потолку. — Красиво. Штаны не снимите? — резко переводит на меня взгляд.

— Не сниму.

— Почему?

— Если сниму, то я тебя трахну.

Оно тебе надо?

— Ну может и надо, но справки нет. А можно интимный вопрос?

— Давай.

— А сколько у вас там на самом деле сантиметров?

— Не знаю, — тихо произношу я, наблюдая за тем, как Полина сверлит взглядом мой пах.

— Врете. Все мальчики измеряют свое хозяйство.

— Так я уже давно не мальчик, Полиночка. С детства все выросло.

— Скажите спасибо, что в вашей жизни появилась я, — резко встает с дивана и идет в сторону кухни. Даю руку на отсечение, что придет с линейкой. Уж этого добра у нее в канцелярском футляре точно хватает.

Нет — ошибся. Вместо линейки — сантиметровая лента, что в принципе недалеко от первого.

— Снимайте штаны, Сергей Александрович. Я измерю.

— Без перчаток? — специально поддеваю я.

— Ой, я как-то об этом не подумала. Сейчас из сумки достану.

Шутит? Нет. Действительно снова уходит на кухню только уже за перчатками. И стоило Полине вернуться в этих долбанных перчатках, я понял, что еще немного, и фантазия отхлестать ее бледную задницу до красных отметин — станет реальностью.

— А вы не спустите штаны?

— Нет.

— А мне можно?

— Нет.

— Почему? — вполне серьезно, ничуть не наигранно интересуется Полина.

— Потому что, если в течение десяти секунд ты не снимешь перчатки, не сядешь на диван и не приступишь к еде, я отобью тебе задницу. И я не шучу, Полина.

— Вы не сделаете этого.

— Потому что меня накажет папа всея Руси? Я прям боюсь. Уже от страха лужу наделал.

— Не надо так говорить о моем папе. Мне не нравится ваш пренебрежительный тон. И вообще, — плюхается на диван, скидывая перчатки. — Неужели так жалко показать свое хозяйство? Меня терзают смутные сомнения, что у вас там… все очень маленькое и вы просто трусите.

А двадцать пять сантиметров на плавках — это просто попытка привлечь к себе внимание, чтобы как-то скомпенсировать недостаток. Богатые пузатые дядьки покупают себе большие машины, потому что вот так они компенсируют маленький член, а вы, возможно, вместо машины… ну сами поняли. Леопольд, выходи подлый трус, — наклоняясь к моему паху, хихикая произносит Полина. — Выходи, давай, Леопооооольдушка.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза.