И тут до меня доходит почему у нее такие глаза. — Вы ведь сами предлагали сегодня.

— Я тебе предлагал не секс, а отношения.

— Но я против. Чем вам не угодил просто секс?

— Пи*дец. Кто из нас тут вообще баба?! — вскакиваю из-за стола.

— Не понимаю вопроса.

— Разжевываю. Девушки твоего возраста — так, Полина, не мыслят. Ты себе все это внушила. Просто внушила. Как робот или под гипнозом. Будь тебе тридцать пять — да, я бы с легкостью это принял, все логично и понятно. Ну, неужели ты не понимаешь, что все произнесенное тобой чушь?!

— Это не чушь.

— Скажи мне, а что такого глобального произошло за семь часов? Откуда вдруг появилось желание просто секса?!

— Ничего.

Просто решила… попробовать. Но это было глупой идеей, я уже поняла. Давайте забудем это, мы же сможем нормально вести себя в больнице, да?

— Конечно, сможем.

— Это хорошо, — приподнимается со стула, на что я резко сжимаю ее плечо, возвращая на место.

— Нехорошо, Полина. Нехорошо, — пододвигаю стул и сажусь рядом с ней. — Смотри: эту бутылку мы распиваем во время готовки ужина, — указываю глазами на бутылку.

— Ужина?

— Ну во время готовки вечернего жора.

Вторую бутылку я открою во время самого жора.

— Вы хотите меня напоить, чтобы я сболтнула лишнего?

— Безусловно.

— Очень честно с вашей стороны. Знаете, мне очень хотелось сегодня напиться, но…

— Но вместо этого ты немножко или множко поплакала и, прокатавшись два часа на автобусе, придумала антигениальный план, хотя могла просто согласиться на мое предложение. Я понял. Однако планы имеют свойства нарушаться. Итак, — приподнимаюсь со стула и иду к холодильнику. Достаю головку «Бри». — Лови, — кидаю его Полине, на что та с трудом, но все же ловит.

Вторую и треть головку она ловит уже с легкостью. — Приступаем к готовке. Бери острый нож и срезай верхушки у всех головок. И не забывай отпивать вино."

"— От меня требуется срезать верхушки у сыра?! И все?

— От тебя требуется — меня слушать. И слышать. И хотя бы иногда слушаться.

— И что тогда?

— Тогда я сделаю нам хорошо. Приступай.

Глава 18

Наблюдать за тем, как растерянно Полина смотрит на продукты, после фразы «замеси тесто», оказалось тем еще удовольствием. Вот он — самый настоящий ступор. Подумаешь, пописать не дал в лесу, это ерунда, выпуталась, «грибочков насобирав», а вот тут серьезная заминка.

— Полиночка, неужели ты не умеешь готовить, и я дожил до такого момента, когда я могу почувствовать над тобой превосходство?

— Умею.

— Но у тебя вдруг заболела рука или обе руки?

— Нет. Просто я не умею готовить выпечку, — вполне серьезно признается она, хмуря брови, при этом как-то быстро лишает меня дальнейшей словесной атаки. — Мне всегда казалось, что выпечка — крайне неблагодарное и нерациональное занятие.