На гречке так-то неудобно сидеть, ну ты не в курсе, Димочка, ты на нее не садился. Честь не блюдешь, все отблюдовал давно уже.

— Так, все, я пошла, — закатывая глаза, небрежно бросает Алиса.

— Да стой ты, — хватаю ее за руку. — Давай все же вызовем тебе такси. Мне так будет спокойнее.

— Зачем такси, я сам отвезу, — встревает Дима, ловко накидывая на себя шорты. — Как раз жару в машине с кондером пережду. И тебе не надо с незнакомым мужиком трястись, — наверное, час назад я бы дико этому воспротивилась, но сейчас, понимая, что ничего ему не перепадет, я даже испытываю некий прилив радости.

Пусть отвозит. Получи фашист гранату — это тебе за лес.

— Да, Алис, пусть Дима отвезет, так будет лучше. И на обратном пути купи мне, пожалуйста, где-нибудь замороженный сок, — перевожу взгляд на натягивающего футболку Диму.

— Хорошо. Пойдем, — как ни странно спокойно отвечает он, перехватывая у Алисы большую пляжную сумку.

Как только я проводила взглядом Потапову с Димой, натянула солнцезащитные очки, взяла книжку и плюхнулась на живот, лицом к… сосискам. Да, я не собиралась читать книгу, открыла для вида, и очки собственно надела только для того, чтобы смотреть и не палиться.

Десятиминутного созерцания этих голодных баб, мне хватило, чтобы отложить книгу в сторону и захотеть спать. Есть, кстати, тоже захотелось, и отнюдь не яблоко с сухарем, ранее предложенные Алисой, а сосиски, мать их. Да и от курицы не отказалась бы…

* * *— Ну хватит дрыхнуть, я и так понял, что ты не притворяешься, — резко приподнимаюсь на локтях, краем сознания понимая чей голос слышу рядом. Хорошо я, блин, поспала, что оказалась на спине, да еще и перевернута в другую сторону.

Это как можно было так вырубиться прилюдно?! А что если со мной что-нибудь сделали? — Ты сейчас думаешь о том, что, когда ты задрыхла, тебя могли ткнуть ВИЧ инфицированной иглой, потереться твердым шанкром о разные части тела, вколоть какую-нибудь дрянь? Выдохни, я за тобой следил. Никто не покушался на твое стерильное тело.

— Вам не надоело? — приподнимаю голову, фиксируя взгляд на лице Алмазова.

— Что именно?

— Ничего. Не стойте, пожалуйста, надо мной, от вас жар идет.

И спасибо, что разбудили и бдили. Искренне вам благодарна.

— Пожалуйста, — небрежно бросает Алмазов и, как ни странно, идет в сторону своего пледа. Хотела легкости и беспечности — получай и засыпай на общественном пляже, дура. Хорошо хоть в теньке.

Оглядываюсь по сторонам, замечая, что людей стало значительно больше. И шумно. Очень шумно. Это ж какими надо быть тупицами, чтобы приводить детей в такую жару? Перевожу взгляд на мобильник и мысленно офигеваю. Проспала ровно час.